Не в силах поднять взгляд к ее лицу, Ярдар не видел, как расцвела Заранка от этих его слов: глаза заблестели, щеки зарумянились, улыбка расцвела на губах. Всю мощь Темного Света она ощутила за своей спиной, когда этот удалец, красавец, гордый воевода пришел к ней с низким поклоном. К той самой, которую его друзья-хазары гнали по лесу, как зверя, загнали на дерево и обстреляли там, чуть не убили, будто она белка! А он… только вздохнул и оставил ее на забаву чужакам.

– Беда и впрямь грядет немалая, – сказала Заранка, будто с удовольствием ожидая этого. – Ты не был таким смирным, когда сжег мой дом родной, – она показала на развалины под снегом.

 – А теперь и твой дом вот так же сгорит! Да только ты того не увидишь.

У Ярдара было чувство, будто он летит в холодную бездну. Нечего спрашивать, почему не увидит – закроются глаза его, навек со светом белым разлученные.

– Чего ты хочешь? – Он заставил себя взглянуть ей в лицо, и его замутило от ненависти к этим ясным темно-голубым очам, розовым улыбающимся губам. – Какой платы, какого выкупа? За двор и обиду я вам заплатил…

Произнося эти слова, он понимал: та плата – мелочь.

Что́ бревна дома и сгоревшая утварь! Заранка мстит ему за нечто иное, чего серебром не выкупить.

И все же он вынул из-за пазухи белый сверток и развернул."

"– Вот, – он протянул Заранке на ладони платок, в котором блестело серебро и медово-рыжие продолговатые бусины. – Возьми. Твое будет.

Заранка с любопытством взглянула на предложенное. Украшения ей понравились – какой же девице такое не понравится? Но и этого было мало. Это всего лишь серебро и камни…

– Это никак… жены твоей узорочья? – Заранка впилась взглядом в лицо Ярдара, и ревнивая зависть полоснула по сердцу будто нож.

 – Да уж верно! Как прищемило, так ничего стало не жаль. Истинно ли – ничего?

– Скажи, чего ты хочешь?

В голосе Ярдара невольно порвалась досада, и мысленно он добавил: «от меня». Он видел, что жупелица скверная играет с ним, но не видел иного пути, кроме как терпеть.

– А вот чего… – Заранка поджала губы и бросила на него лукавый взгляд, будто обещая веселую шутку. – Твоя жена дитя носит. Обещай, что как оно родится, ты мне его отдашь.

Ярдар содрогнулся с головы до ног. Сколько сказов он слышал с самого детства, где божество или иная какая сущность просит не рожденного еще ребенка или выманивает его хитростью…

– Нет! – отрезал он, не желая попасть в такой сказ.

 – Блуд тебя взял! Дитя не отдам.

Если бы она попросила шестилетнего Безбедку, то Ярдар, пожалуй, заколебался бы. Бывает, что детей хороших родов в семь лет отдают в научение к волхвам. Но дитя, которое носила Унева, еще неизвестно, сын или дочь, казалось Ярдару драгоценным и священным, будто она должна была родить новое солнце.