– Ты чего ждешь? Сейчас разберут самых молодых и красивых!

Ей хорошо было смеяться – возраст и положение вдовы избавляли её от выбора кавалера.

– Милорд очень выделяет ваших милых дочерей, дорогая Леонидия, – произнесла леди Медоус, подобравшаяся к нам с ловкостью кошки. – Констанцу он назвал первой красавицей Ренна, а с Бланш так долго разговаривал…

– Зато Анне не досталось ни слова, ни улыбки, – ответила матушка кротко. – Он всего лишь выполняет роль радушного хозяина, дорогая. Не надо видеть подводных камней там, где их нет.

– Я всего лишь о том… – обиженно начала леди Медоус, но не договорила. – Смотрите, милорда графа приглашает Алария! Я слышала, она недовольна, что милорд отдал звание первой красавицы Констанце…

– Ну что вы, – добродушно возразила матушка, – не поверю, что такая милая девушка станет обижать мою Констанцу!

Но судьба Констанцы в это мгновение меня совсем не волновала, потому что я повернулась, как флюгер, в сторону, где стоял граф. Алария и правда присела перед ним в изящном поклоне, приглашая танцевать, и приглашение было принято. Де Конмор подал девушке левую руку, и они прошли на середину зала.

Вопреки здравому смыслу я ощутила разочарование. Но осмелилась бы я пригласить графа? Это вряд ли.

Алария была чудо, как хороша. Не так красива, как Констанца, но одета гораздо богаче и пышнее. Если моя старшая сестра была нежным цветком, пугливой ланью, то Алария действовала без робости и без смущения. В ней были лишь отточенное изящество и чувство собственного превосходства. Вот она склонила голову к плечу, что-то рассказывает графу, кокетливо опуская ресницы. Он молчит, но слушает с улыбкой.

Коротко вздохнув, я отговорилась головокружением и сбежала в дамскую комнату, где просидела до самого последнего танца. Тут матушка вытащила меня в зал почти насильно:

– С чего это ты изображаешь затворницу, Бланш?! Уверена, что с десяток молодых людей будут счастливы потанцевать с тобой!

Вопреки матушкиным надеждам, никто не пригласил меня, зато для сестер нашлись кавалеры. Я следила за Анной и Констанцой со смешанным чувством радости и сожаления. Они и в самом деле были самыми красивыми, и Констанца не зря была объявлена королевой бала.

Она уже пришла в себя и весело кружилась, держась за руки с молодым человеком, который не сводил с неё восхищенных глаз.

А мои глаза высматривали в толпе танцующих не только сестёр. Но графа не было видно. Хозяин праздника просто исчез. «Я не смогу с вами попрощаться…», – он уже знал, что не станет провожать гостей. Впрочем, Аларии тоже нигде не было видно."

"Лорд и леди Чендлей выступили вперед, благодаря всех, почтивших визитом. Вот бал и закончился.