– Вижу, что вы вряд ли проявили бы осторожность.

Фрейлины окружили меня, помогая снять волшебное одеяние, которое сразу же утратило сияние и стало обыкновенной на вид льняной тонкой рубашкой.

– На этот раз, Конмор, тебе никто не помешает, – сказал король, когда фрейлины выпустили меня уже одетую, красную от смущения, волнения и счастья. – Даю в том мое королевское слово.

– Очень на это надеюсь, – сказал мой муж, не сводя с меня глаз.

– Теперь вас точно никто не побеспокоит, когда уединитесь в спаленке! – завила Вильямина, деловито забирая рубашку и укладывая её в ларец. – Идите и запритесь там смело, милорд графчик и госпожа графинечка! Вильямина никому не позволит вам помешать!

Мне до сей поры не известно, кто сдержал слово – король или старая прорицательница, но в этот раз и в самом деле никто не помешал нашей с Аленом любви.

А снег за окном падал лёгкими белыми хлопьями, как будто кто-то там, наверху, просеивал сахарную пудру, превращая реальный мир в самую настоящую волшебную зимнюю сказку."