А когда стал бы хозяином Конмора, то представил тебя всем, как хозяйку. Можешь представить, что я пережил, когда узнал, что Конмор выбрал тебя? Но потом поразмыслил и решил, что все складывается мне на руку. Это было знаком небес, что я на правильном пути. Ведь я всегда хотел только тебя, а Милисент, Эстер… Они красивые куклы без души и сердца. Таких пользуют, но не любят.

– Не верю, что слышу это, – медленно сказала я. – Ты хотел жениться на леди Милисент, уже будучи женатым на мне, а потом избавиться от неё, чтобы жить со мной?

– Отличный был план. Жаль только, что Милли всё испортила.

– Испортила?! На что ты рассчитывал, Реджи, затевая эту безумную подлость? Что я соглашусь подыграть тебе?

– Ты уже играешь по моим правилам, – сказал он ласково и потянулся потрепать меня по щеке, но я резко отвернулась. – Жена всегда и во всём должна поддерживать своего мужа.

– Мой муж – Ален де Конмор.

– Скоро он будет бывшим мужем, – спокойно пообещал Реджи.

– Ты сошел с ума. Одумайся, пока не поздно.

– Одуматься?! Когда я в шаге от цели?

В дверь постучали, и Реджи поспешил отойти от меня.

Вошла Барбетта с грелками, а следом за ней служанка внесла поднос с чашками и заварником.

– Миледи нужно уложить в постель, – сказала Барбетта.

– Оставь грелки – и уходите обе, – велел Реджинальд. – Миледи уже пришла в себя и в помощи не нуждается.

Служанки посмотрели на меня, но я сидела в кресле, ссутулившись, и лишь кивнула.

– Мы будем поблизости, – объявила Барбетта. – Если миледи что-то понадобится…

– Если миледи соизволит, то позовет вас, – Реджинальд выпроводил обеих служанок и запер двери.

– Тупые слуги, – прошипел он. – Но теперь нам никто не помешает.

– Они не тупые, – сказала я. – Они тоже люди, равные тебе и мне. Зачем ты так поступил с Пепе? За убийство благородной дамы его казнят.

– Всегда приходится кем-то жертвовать, – сказал Реджи мягко. – Он мог помешать – всё время крутился возле тебя. Не думай о нём, Бланш. Лучше думай о себе. И о Гюнебрет. И просто делай, как говорю.

Гюнебрет… Я не имею права рисковать ее жизнью. Ален не простит, если с ней что-то случится.

– Да, – прошептала я, – я всё сделаю, как ты хочешь… Только не причиняй ей зла…

– Вот это уже моя Бланш, – сказал Реджи с удовлетворением. – Добросердечная, которая заботится о других больше, чем о себе.

Он начал расстегивать верхние пуговицы камзола, и я испуганно вжалась в спинку кресла – нет, лучше умереть, чем…

Но Реджи не стал раздеваться. Он вытащил из-за подкладки крохотный стеклянный флакон, полный темно-красной жидкости – рубиновой на просвет. Опять опустился передо мной на колено и вложил флакон в мою ладонь.

– Приготовь шоколадные конфеты, – сказал он, – а в начинку добавишь вот это.

– Что это? – еле выговорила я.