Оно не может позволить кому-либо отнимать человеческую жизнь без законного суда и следствия. Иначе это будет не общество, не государство, не народ, а звериные джунгли, где царят лишь хищнические инстинкты, где нет места человеческому.

– Вы дали показания, что Красильников передал вас этому… Диспетчеру?

– Да.

– У вас есть какие-нибудь версии или догадки, кем может быть этот субъект по прозвищу Диспетчер?

– Нет.

– А касательно возможного места его работы?

– Гм… Он или в органах работает… в полиции, возможно. Или… даже скорее всего, в каким-нибудь охранном предприятии.

– Почему вы так решили?

– Я сужу по его возможностям.

– Это Красильников предоставил Диспетчеру ваш контактный номер?

– Да, контакты дал Роман.

– С вашего согласия?

– Это был разовый контракт. Но потом Диспетчер еще раз вышел на меня. Самостоятельно, без ведома Романа. И я понял…

– Что Красильников вам больше не нужен в качестве нанимателя?

– Да, – после паузы сказал он. – Я понял, что он более мне не нужен.

Игнатьев задал еще несколько вопросов по теме коммуникаций с неким Диспетчером. Затем, поняв, что ничего нового сверх того, что узнал, что было написано в досье, не выяснит, прекратил допрос.

Он уже собирался дать знать Арцыбашеву, что охранники могут увести заключенного, когда тот вдруг подал голос:

– Гражданин начальник, разрешите вопрос?

Николай Федорович удивленно приподнял бровь.

– У вас вопрос? Или просьба?

– Вопрос… Просьб у меня давно никаких нет.

– Можете задать свой вопрос.

«Бывший человек» уставился немигающим взглядом на гэбиста. Игнатьеву показалось, что в этом взгляде – на какой-то момент – появилось что-то живое, что-то человеческое…

– Этот парень… он еще держится?

– Какой парень? Про кого вы спрашиваете?

– Про того, кто должен сделать мою работу. Про моего двойника.

– Откуда вы это взяли? – сухо поинтересовался Игнатьев. – Вы сказали чушь… Но я хочу знать, как вам такое вообще могло прийти в голову.

– Меня держат здесь уже полгода… Выспрашивают о каждом прожитом мною дне. Вызнают о моих знакомых, сослуживцах, связях… И сам я все еще живой; сижу вот, разговариваю с вами.

«Ты не только бывший человек, но и бывший Номер Один, – подумал про себя Игнатьев. – Не мне решать, какова будет твоя дальнейшая судьба и где ты проведешь остаток жизни. Но если что-то случится с тем, о существовании которого ты догадываешься, о котором ты пытаешься расспросить, то и ты не задержишься на этом свете и одного лишнего дня…»

– Допрос закончен! – громко произнес он. – Можете увести заключенного.

Полковник Игнатьев в сопровождении поджидавшего его в шлюзовом помещении сотрудника из Управления «А» выбрался из бункера на площадку.