Но что, если мы так редко видимся не из-за службы и нависшей угрозы, а из-за другой женщины? Что, если эти незнакомки правы, и он мне изменяет?

Арз часто задерживается на службе, в последнее время даже не приходит ночевать в замок. Мы меньше общаемся. Может, в этом все дело? Не в занятости, а в том, что у него другая?

Нет, Великие драконы. Что же я говорю. Это все глупости. Сейчас я спокойно пойду в северное крыло и не найду там супруга. Посмеюсь над собственной глупостью и буду радоваться празднику вместе с гостями. Да, именно так и сделаю.

Иду по пустынным коридорам замка. Праздник далеко за спиной. Магические факелы освещают коридоры. Стук каблучков эхом отражается от каменных стен. Кажется, что сердечко стучит в такт моим шагам, и отдает тупой болью в висках. Голову сдавило от непрошеных мыслей.

Вместо того, чтобы успокоиться, сознание рисует страшные картины, что мой дракон с другой, что все слова злых на язык женщин, правда.

Шаг. Второй. Десятый. И вот я в северном крыле. Стою в начале коридора и не знаю, что же делать дальше. Надо бы идти и проверять каждую комнату. Но так страшно. Вдруг это правда и мой мир рухнет? Вдруг сказка в моей голове превратится в пыль?

Нет. Я должна. Жить в неведении еще тяжелее. Я не смогу смотреть в глаза Арзу с тем же обожанием, как было до этого часа. Во мне навсегда останется вопрос: вдруг они сказали правду?

– Все, соберись, Айвина. Просто открывай двери, – говорю себе, делая глубокий вдох, и выдыхаю.

На этаже всего четыре комнаты. Медленно подхожу к первой двери. Заперта. То же самое и со второй. В третей – никого, только камин горит, но не похоже, что здесь кто-то был. Остается последняя дверь.

Подхожу к ней. Заношу дрожащую руку над массивной ручкой и одергиваю себя. Мне страшно. За этой дверью может быть крах. Но я должна это сделать. Резко хватаюсь за ручку, нажимаю на нее и толкаю тяжелую дверь. И клянусь Великими драконами, жалею, что сделала это.

В малой библиотеке, на софе у окна, в окружении разбросанных книг – двое. Черный праздничный камзол с золотой нашивкой валяется на полу, атласная рубашка того же цвета небрежно брошена на подлокотник кресла. И платье. Алое. С пышной юбкой укрыло большой глобус."

"Они не заботились ни о чем. Они увлечены друг другом. Мой Арзар, и та самая Матиса. Супруг жадно сжимает ее в своих объятиях, а потом ловко опрокидывает на софу, нависая над девушкой. Он рычит от удовольствия, разрывая на ней кружевной корсаж. Она отвечает ему томными вздохами, оставляя на спине красные полосы от острых ноготков.

Им хорошо вдвоем. Вот-вот, и они станут одним целым, не замечая, что у их любви есть свидетель. Истинная. С раненым сердцем и искалеченной душой. Внутри все обрывается. Он. Мне. Изменил. Те женщины были правы.