Опять истерика, Айви. Ведешь себя, словно маленькая девочка. Ты будущая императрица, а трусишься, как дворовая девка перед высшей знатью. Имей хоть каплю гордости и улыбайся, несмотря ни на что. Или ты даже на гордость неспособна?

Слова жалят сильнее укусов ядовитой змеи. Он хочет сделать из меня бездушную куклу. Если так гасить все в себе, улыбаться, не заметишь, как станешь черствым и злым. Таким, как муж.

– Я живая, Арзар. Я не могу иначе. Ты ранил меня, а теперь просишь улыбку. Это жестоко, – слова даются тяжело.

На нас смотрит весь зал, я не могу опозориться и плакать дальше, хотя нестерпимо хочется. Но быть посмешищем куда хуже, чем отложить рыдания на глубокую ночь, когда не будет свидетелей.

– Ты сама виновата, Айви. Сегодня, после праздника, будь готова, – лениво бросает слова, не забывая включить привычное равнодушие.

– К чему?

Мне не нравится его тон, не нравятся его слова. За ними может скрываться всё, что угодно. В голове тысячи мыслей: от ссылки, до того, что Матиса будет жить в замке, раз уж я все узнала. И ни она мне не нравится. Каждая бьет наотмашь."

"– Сегодня хороший день, чтобы в тебе зародился наследник. Будь готова принять меня, дорогая. Я не намерен больше ждать. Мы вместе четыре месяца, а ты до сих пор пуста. При дворе ходят не самые хорошие разговоры. Придется постараться.

Мурашки ужаса бегут по коже. Я не смогу. Он только был с другой, а сейчас говорит о продолжении рода. Голова начинает болеть со страшной силой. Кровь пульсирует в висках. Хочется выть от боли, но приходится держать улыбку.

– Ты, верно, шутишь? Арзар, ты…

– Не продолжай истерику. Я и без того жалел тебя, редко наведываясь в твою спальню. Зря. Теперь будь готова встречать меня каждый день, пока не наступит беременность. Меня интересует лишь беременность.

От холодного приказного тона во мне все обрывается. Это точно кошмарный сон. Мой Арзар не может быть таким жестоким.

– Но я не хочу, – шепчу, готова сорваться даже на глазах гостей.

– Захочешь. Ты моя пара, Айвина. Твое тело принадлежит мне.

– Но не душа. Над ней ты не властен, – бросаю в его сторону единственный аргумент, который он встречает бархатистым смехом.

– А кто сказал, что меня интересует душа? Мне нужно лишь тело. И оно будет повиноваться моим желаниям, и ты сдашься. Сдашься, как всегда сдавалась.

Ничего не успеваю сказать. Музыка заканчивается, супруг останавливается и коротко кивает кому-то за моей спиной.

– До ночи, моя дорогая пара, – демонстративно целует тыльную строну ладони и покидает меня.

Провожаю его взглядом и замечаю в той стороне, куда он смотрел, довольную Матису. Арзар выходит из зала, и, спустя минуту, любовница уходит за ним, а меня вновь берет под свое крыло Бернард.

– Не грусти. Он ушел по делам государственной важности.