Колин, весь с ног до головы покрывается нестерпимо ярким сиянием, так что даже мне приходится прикрыть глаза.

Я вижу, как колотится сердце Колина, и посылаю в его сердце все нити, чтобы успокоить мальчика, хотя сама от волнения едва дышу.

Он карабкается наверх, быстро, словно кошка. И по мере того, как он поднимается, сияние, окутывающее его кожу, постепенно сходит на нет, так что, когда он выбирается наверх, его кожа светится лишь едва заметно, словно тлеющие угли.

Я тут же обнимаю сына и прижимаю его к себе. Потом смотрю на него и спрашиваю:

— Ты как, сынок? Скажи что-нибудь.

— Я чувствую его силу, силу императора Шрайка, — говорит Колин ошарашенно, глядя мне в глаза.

— И эта сила будет расти, — говорит Каэн, вставая с колен. И однажды ты сможешь летать. Я вижу, что мать тебя уже чему-то обучила. Но твоя мать, к сожалению. не может обучить тебя быть драконом. Придет время и я призову тебя, будущий император, чтобы обучить тебя всему, что должен знать дракон о своей силе. Так ты станешь сильнейшим.

Колин ничего не говорит и лишь смотрит Каэну в глаза. А спустя минуту кивает.

Каэн подходит ко мне и целует мою руку.

— Спасибо тебе, Анна, — говорит он, — спасибо за все.

Потом, больше не говоря ни слова, Каэн быстро разворачивается, и уходит в темноту. Он разбегается и перевоплощается в дракона. Его черная чешуя сливается с темным небом, и он устремляется в сторону храма, хлопая огромными темными крыльями.

Колин берет меня за руку, и я чувствую исходящее от него новое тепло. Ощущаю. как чешуя Шрайка медленно врастает в его кожу, в десятки раз усиливая нити моего сына и усиливая мои собственные нити.

Клинк, чувствуя это, издает довольный рык.

— Ты же понял, кто это? — спрашиваю я.

— Да, конечно, я понял, — голос Колина звучит твердо, он смотрит вслед удаляющейся крылатой фигуре. — Это Каэн Сандерс.

— Однажды ты узнаешь, почему все произошло так… Почему твой отец ушел.

— Мой отец не он, а Иос, — говорит Колин и переводит взгляд с летящего вдалеке дракона на меня. Его глаза едва заметно светятся и я вижу в них неожиданную для его возраста серьезность, неожиданную глубину.

— Так и есть, милый, — говорю я с улыбкой. — Но тебе придется учиться у Каэна.

— Мой долг стать самым сильным драконом. Если он поможет мне в этом, я буду рад, — кивает сын и в этот момент я на мгновение вижу то, каким он станет, когда вырастет.

Это гораздо больше, чем ощущение, это словно картинка вспыхнувшая в сознании. Я как будто вижу расходящиеся ветви его древа судьбы, И каждая новая ветвь — это выбор, который ему только предстоит сделать.

От этого мимолетного ощущения дыхание мое сбивается. А спустя мгновение, когда видение исчезает, я понимаю, что именно так видел людей император Шрайк.