Когда не выполняешь приказ, кому-то бывает интересно почему?

– Нет.

– Вот именно.

– Но приказы имеют право отдавать не все подряд, а вышестоящее начальство.

– Поспорь еще со мной. Ты вообще помнишь, кто ты такой и как попал на эту работу? Так вот, если вдруг у тебя возникли какие-то иллюзии, сообщаю, что ты никто и звать тебя никак и на должности сидишь только до тех пор, пока никого не огорчаешь. Ясно тебе? Завтра чтобы все исправил!

– А иначе что?

– А иначе все узнают, кто ты такой есть! Я за идиота неблагодарного впрягаться не собираюсь.

Евгений вздохнул. Наверное, глупо упорствовать, и Владимир Яковлевич в чем-то прав, и предмет его не профильный, но он совершенно не выносил, когда его припирали к стенке.

– Ну и пусть узнают, – буркнул он, – лучше так, чем всю жизнь бояться.

– Хорошо подумал? Смотри… Или ты думаешь, что я не стану?

– Владимир Яковлевич, давайте я поступлю как считаю нужным, и вы делайте как знаете. Всего хорошего.

От разговора аппетит пропал, Евгений вяло поковырял голубцы, чтобы не обижать Варю, вернулся к задаче, но так и не смог ее решить. Сидел над учебником, но мысли никак не складывались, только рука автоматически выводила на листе бумаги человечков и птиц. В свое время только помощь Владимира Яковлевича избавила Евгения от участи чернорабочего, и он должен быть за это благодарен, это правда. Но с другой стороны, на рабочем месте у него есть определенные обязательства, которые необходимо исполнять, в частности ему следует справедливо и объективно оценивать знания обучающихся. И уж простите, пожалуйста, но долг перед Родиной выше, чем долг перед Владимиром Яковлевичем.

Обстоятельства жизни заставили его отказаться от многого, почти от всего, и повернуть совершенно не туда, куда собирался, это да. Но чувство собственного достоинства он оставит при себе.

⁂Коллеги поздравляли Яну с раскрытием, даже Мурзаева, как следует наоравшая на нее в субботу, в понедельник была необычайно добра. По секрету сказала, что Яна произвела хорошее впечатление на самого Макарова, и просила не огорчаться, что начальство не позволило возбудить дело о похищении ребенка, потому что закон законом, а лишний раз тыкать палкой в муравейник тоже не надо.

Яна, кстати сказать, не сильно-то и огорчилась. Ей казалось, что единственное справедливое и законное наказание в этой ситуации – надрать уши предприимчивому Коленьке, что, наверное, и было сделано. Или будет, когда ошалевшие от счастья родители немного придут в себя.

Хоть основная роль в обнаружении Коли принадлежала Юрию Ивановичу, Яна была собой довольна и целый рабочий день верила в себя, пока ее не вызвал Крутецкий и не отчитал за небрежно подшитое дело, которое «в руки взять противно».