– Вот уж не думал, что молодая девушка будет позволять себе подобное неряшество, – вздохнул он.

– А по существу дела претензии есть? – спросила Яна, холодея от собственной смелости.

Крутецкий расхохотался:"

"– Ой, господи! Один раз показались на глаза Макарову и думаете все, в дамках? Можно хамить непосредственному руководителю, если прокурор города вам разок улыбнулся? Ну так Федор Константинович и не таким, как вы, улыбался, а потом голову откусывал, поэтому играйте, да не заигрывайтесь, ради вашего же блага говорю. Дело она раскрыла, скажите пожалуйста! Десять дней возилась, когда там за два часа можно было установить местонахождение ребенка. Нечем вам пока гордиться, уважаемая Яна Михайловна, не доросли вы еще до того уровня, когда допустимо огрызаться в ответ на справедливые замечания.

Вернувшись к себе, Яна поняла, что хорошее настроение испарилось, как пузырьки из шампанского, она снова чувствовала себя никчемной дурой и была способна думать только об одном – насколько аккуратно она подшила то злополучное дело. Да, не идеально, потому что там была куча бумажек разного размера и формата, но она старалась, компоновала, подгоняла… Рука, может быть, еще не набита, и получился не образец канцелярской сноровки, но не неряшество точно. Зато по смыслу там документик к документику!

Надо работать, но какой смысл, если все равно выйдет плохо? Ведь прав Крутецкий, можно было сразу догадаться, где прячется Коля, достаточно было подробно и жестко потолковать с родителями, разведя их по разным помещениям, а она, дура, пожалела, постеснялась лезть к ним с бестактными расспросами и в результате обрекла их на лишнюю неделю страданий. Нормальный следователь сразу бы заметил, что муж старше жены, стало быть, брак у него как минимум второй, а дальше дело техники. Или дожал жену, и та призналась бы, что накануне исчезновения сына крепко с ним поссорилась. А она все прохлопала. Нашла ребенка, да уж, заслуга, особенно в свете того, что через два дня каникулы кончатся – он сам бы и вернулся…

Глаза защипало, и только Яна решила спокойно поплакать, как в дверь деликатно постучались и на пороге возник Юрий Иванович, выглядящий как-то необычно. Лишь приглядевшись, Яна поняла, что он совершенно трезв.

– Слышь, малая, поговорить надо, – произнес он кротко.

Яна указала ему на стул.

– Кексончик хочешь?

Поставив на колени старомодный портфель из кожзаменителя с круглым латунным замком, таким же, как был у Яны на школьном ранце, Юрий Иванович порылся в его глубинах и вытащил два помятых творожных кексика в целлофановом пакете.

Яна вдруг так захотела есть, что не отказалась.

Юрий Иванович извинился и рассказал, почему тогда накричал на нее, а Яна сидела как дура и не знала, что сказать.