Товарищ Иванченко, я глубоко сочувствую вам и вашему мужу, и вы имеете полное право требовать возмездия за тот ад, в котором вам пришлось провести почти две недели…

– Вот именно!

– Только, к огромному моему сожалению, машина правосудия несовершенна и устроена так, что за справедливое возмездие придется заплатить здоровой психикой и успешным будущим вашего сына. Если вы к этому готовы, то вперед. Нам самим интересно будет расследовать и передать в суд дело по такой нетривиальной статье. Яне Михайловне поручим методические рекомендации по вашему случаю написать… Или мы сейчас попросим нашего молодого специалиста закрыть дело по отсутствию события преступления и расходимся по домам, довольные и чистые перед законом.

– И эта тварь тоже?

– Да, и она. Зато ваш сын не пострадает.

Женщина молча вышла из кабинета, хлопнув дверью. Федор глазами показал Яне Михайловне, чтобы последовала за ней.

Оставшись вдвоем, они с Мариной Петровной переглянулись, и Мурзаева достала из ящика стола маленькую плоскую фляжку.

– Я не буду, за рулем, – быстро сказал Федор.

– Две морские капли.

– Извините, Марина Петровна, после аварии зарекся. Но морально поддержу.

– И на том спасибо, – кивнула Мурзаева. – Как супруга?

Федор пожал плечами:

– Как… Утром блюет, вечером плачет.

– То есть нормально? – Покрутив фляжку в руках, Марина Петровна убрала ее обратно в стол.

– Хорошо, что напомнили. Она просила у вас еще банку баклажанов, а взамен обещала открыть секрет заварных булочек.

– Тех самых?

– Наверное, да.

– Соврет.

– Ну что вы, как можно.

– А то я не знаю Татьяну Ивановну. По-хорошему, сначала ты должен мне дать рецепт, я его опробую дома, и только если буду уверена, что он верный, выдам тебе продукт.

Федор ухмыльнулся:

– Согласен.

– Ладно, довезешь до дома, я тебе сразу две банки дам, все равно их никто не жрет. И огурчиков отгружу, для беременных классика жанра.

– Спасибо.

– Тебе спасибо, что взял на себя, – улыбнулась Мурзаева. И добавила: – Ну ты и жук, конечно, Федя.

– Не перехвалите.

– Если бы на твоем месте была людоедка Эллочка, она бы сказала: «Я ее сделала, как ребенка».

– Погодите, пусть Яна Михайловна официально бумаги оформит. Тетка взбалмошная, может переклинить в последний момент.

– И то верно.

Мурзаевой позвонили, видимо, кто-то важный, потому что она прикрыла трубку ладонью и отвернулась, поэтому Федор деликатно вышел из кабинета.

Прогулялся по этажу, удивляясь, почему это место, где он проработал первые годы после возвращения в Ленинград, не будит в нем никаких ностальгических воспоминаний. Ведь хорошее время было. Точнее, могло бы быть, если бы не тяжкий груз на совести.

Федор выглянул на пожарную лестницу, спустился вниз по изъеденным временем ступеням.