– Он плохо к тебе относился? Бил? Наказывал?

– Что ты, конечно, нет!

– Тогда что заставляет тебя сомневаться?

Он сглотнул и поправил маме одеяло. Первый раз она вызвала его на такой откровенный разговор, до сих пор подразумевалось, что они оба считают отца невиновным, только он, может быть, иногда сомневается, и самое лучшее, наверное, сейчас сказать, что, конечно, мама, ты права, поцеловать ее на ночь и идти спать.

– Я не знаю, – решился Евгений, – все-таки папа любил смерть.

– Что ты имеешь в виду?

– Часто говорил о ней со мной. Чаще, чем другие отцы. Он будто готовил меня к ней.

Мама нахмурилась:

– Не припоминаю.

– Правильно, он считал, что это мужские дела.

– И что он говорил тебе?

– Что еще ни один человек не жил вечно только потому, что слишком сильно боялся умереть.

– Но это логично, – засмеялась мама, и Евгений тоже улыбнулся.

– Потом говорил, что все всегда оказывается не таким, как ты себе воображал, и как бы ты ни представлял свою смерть, умрешь все равно совсем иначе, и будет это не так страшно, как кажется сейчас, поэтому помнить о смерти полезно, но думать о ней – бессмысленно.

– И снова нечего возразить. – Мама смущалась, что после инсульта речь ее стала не совсем отчетливой, и старалась говорить короткими фразами.

– А помнишь, как он меня брал с собой везде, когда умерла бабушка? Ты еще не хотела пускать, говорила, что я еще маленький, а он все равно потащил меня в погребальную контору и на кладбище?

– Конечно, помню.

– И тоже говорил, что бабушка умерла, а я жив, и мой первый долг не предаваться горю, а позаботиться об умерших и живущих, потому что настанет день, когда другим придется заботиться обо мне. Я должен зарубить себе на носу, что полезный труд и знания уберегут от страха и отчаяния.

– А ты?

– А я смотрел на все эти гробы да венки и дико боялся.

– Папа мне тогда сказал, что ты вел себя молодцом.

– Надеюсь, что так.

Мама осторожно погладила его по руке:

– Ты страдал от этого?

– Как сказать… Ребенком боялся иногда, даже паниковал, но на лодке мне сильно помогла папина наука, и вообще я не сомневался, что вы меня правильно воспитываете, но когда узнал о том, в чем обвиняют отца, всплыло в памяти, и я уже не мог не думать, что это все-таки немножко ненормально было.

– И ты сразу поверил?

– Мама, я до сих пор не знаю. Я не рассказывал, но я ходил к этому следователю, и ты знаешь, он показался мне порядочным человеком.

– Да, это правда. И ко мне он отнесся очень хорошо, предлагал помощь, если я захочу сменить фамилию или переехать в другой город, и я до сих пор корю себя за то, что не прислушалась к этому совету, но тогда мне казалось, что это будет предательством.

– Ты правильно поступила.

– Да, не предала мужа, зато погубила обоих сыновей.