Мало того, когда Стефано и Пинучча упрекали Лилу в том, что выкидыш произошел по ее вине, старая синьора Карраччи грудью встала на ее защиту.

– Она не хочет детей, – как-то пожаловался Стефано.

– Точно, – поддакнула его сестра. – Она не понимает, что значит быть замужней женщиной, и думает, что сможет вечно оставаться маленькой девочкой.

– Чтоб я больше такого не слышала! – сурово оборвала их Мария. – Отец наш Небесный посылает нам детей, и Он же призывает их к себе. И нечего глупости болтать.

– Молчала бы, – огрызнулась дочь. – Зачем ты отдала этой стерве сережки? Лучше бы мне подарила!

О бесконечных склоках, раздиравших семейство Карраччи, скоро заговорил весь квартал.

Слухи о них дошли и до меня, но я не обратила на них внимания: у меня начался учебный год."

"Как ни удивительно, для меня он начался более чем удачно. С первых же дней я стала получать отличные оценки, как будто с отъездом Антонио, исчезновением с моего горизонта Нино и даже окончательным погружением Лилы в дела колбасной лавки сбросила с себя какие-то путы. Я вспомнила все, что учила в прошлом году, и блестяще отвечала на любые вопросы учителей.

Но это было еще не все. Поскольку профессор Галиани лишилась в лице Нино своего лучшего ученика, она переключила внимание на меня и даже предложила мне принять участие в марше пацифистов, который стартовал в Резине и должен был завершиться в Неаполе. Я согласилась. С одной стороны, мне было любопытно, с другой – я боялась, как бы профессор Галиани на меня не обиделась. Кроме того, маршрут шествия проходил мимо нашего квартала, так что мне ничего не стоило к нему присоединиться. Но мать потребовала, чтобы я взяла с собой братьев. Пока мы с ней выясняли отношения, я опоздала. Выбежав на железнодорожный мост, я увидела внизу шагающих людей. Они заняли всю улицу, даже автомобильное движение остановилось. Это были самые обыкновенные люди – они не маршировали, а просто шли, как будто прогуливались, хотя многие несли плакаты и флаги. Я хотела поискать профессора Галиани – просто показаться ей на глаза – и велела братьям ждать меня на мосту. Лучше бы я этого не делала: профессора я не нашла, зато братья, не успела я отойти, подбежали к кучке мальчишек на мосту и вместе с ними принялись кидать в демонстрантов камни и выкрикивать бранные слова. Я стрелой помчалась назад и увела их, но меня еще долго тревожила мысль о том, что глазастая Галиани могла их увидеть и узнать, что они мои братья.

Так прошло несколько недель. У нас появились новые предметы, и мне понадобились новые учебники. Я понимала, что показывать их список матери бессмысленно – даже если она согласится поговорить на эту тему с отцом, он ответит, что у нас нет денег. От учительницы Оливьеро пока ничего не было слышно.