Где же мне ее искать?

– Начни со старшего сына Сарраторе, – ответил Микеле.

Он посмотрел на Антонио как на пустое место и добавил:

– Пикнешь кому об этом, запрячу тебя в психушку в Аверсе до конца твоих дней. О чем узнаешь, что увидишь, будешь докладывать только мне и больше никому. Усек?

Антонио послушно кивнул.

90

На всем протяжении ее жизни Лилу больше всего ужасала мысль о том, что люди еще больше, чем вещи, подвержены порче: они теряют свои очертания и превращаются в нечто бесформенное. Так случилось с ее братом, которого она в семье любила больше всех; Стефано, став из жениха мужем, утратил свой первоначальный облик, и это было еще страшнее.

Лишь прочитав ее дневники, я узнала, каким кошмаром обернулась для нее первая брачная ночь и как ее пугали метаморфозы, происходившие с телом мужа, которое деформировалось под влиянием желания или гнева, если не под влиянием трусости или коварства. По ночам она боялась проснуться и обнаружить рядом с собой набухшие гноем разрозненные куски плоти, готовые в любую минуту лопнуть и разлиться густой жижей, обволакивая мебель, всю квартиру и ее самое, бессильную противостоять разложению. "

"Захлопнув за собой дверь, она почувствовала себя невидимкой. Словно в окружении облака белого пара она с чемоданом в руке прошла через весь квартал, спустилась в метро и доехала до Флегрейских Полей. Ее не покидало ощущение, что позади она оставляет вязкое пространство, населенное бесформенными существами, а впереди ее ждет нечто ясное и четкое, благодаря чему она наконец-то сможет стать собой, ничего не ломая ни внутри себя, ни снаружи. Пустынными улочками она добралась до нужного места, втащила чемодан на третий этаж скромного дома и попала в темную запущенную двухкомнатную квартиру, заставленную старой уродливой мебелью; из всех удобств здесь был только унитаз и маленькая раковина.

Она сама все организовала: Нино готовился к экзаменам и работал над новой статьей для «Иль Маттино»; кроме того, ему надо было переделать предыдущую статью в эссе, от которого отказался «Кронаке меридионале», но которую согласились напечатать в журнале «Норд э суд». Лила сама осмотрела квартиру, сняла ее и внесла плату за три месяца вперед. Еще на пороге ее окатило волной счастья. Она сама удивилась, какое удовольствие доставила ей мысль, что она рассталась с человеком, который должен был навсегда стать частью ее жизни. Да, именно так она и написала: удовольствие. Она ни капли не жалела о том, что лишилась уютной квартиры, ее не смущал запах плесени, она не замечала, что в углу спальни на стене расплывается пятно сырости, а тусклый свет с трудом пробивается в окно; это жилье, снова вернувшее ее в знакомый с детства мир нищеты, вовсе не показалось ей отвратительным.