Митяй ленивым жестом отшвырнул недокуренную сигарету и, оторвав зад от перил, вразвалочку спустился по выщербленным бетонным ступенькам в благоухающую полутьму, где Лысый, давясь от отвращения, цедил сквозь зубы воняющее грязной тряпкой пиво, ухитряясь одновременно наблюдать и за клиентом, и за входом. Заметив Митяя, он брякнул недопитую кружку на прилавок и направился к выходу, окинув прощальным взглядом красноглазого бедолагу, который все вертел в руках грязный бокал и, похоже, так ни разу к нему и не приложился. Что ж, подумал Лысый, его вполне можно понять.

Еще через три минуты вишневая «мазда», сверкнув лакированным боком, неторопливо проехала через площадь и скрылась за поворотом.

Некоторое время спустя из бара вышел человек. Сильно сутулясь, он поднялся по ступенькам и на секунду приостановился, чтобы прикурить сигарету. Вид у него был помятый и затрапезный, а покрасневшие глаза с воспаленными веками свидетельствовали не то о длительном запое, не то о не менее длительном недосыпании. Со второго раза попав, зажигалкой в задний карман светлых вельветовых брюк, он неторопливо зашагал к припаркованным у обочины зеленым «жигулям», на ходу глубоко затягиваясь и выпуская дым через ноздри.

Подойдя к машине, он долго шарил по карманам в поисках ключей, досадливо морщась и зажав сигарету в уголке рта. Дым разъедал ему глаза, и от этого человек морщился еще сильнее, так что со стороны могло показаться, будто он готов заплакать. Наконец ключи нашлись. Почему-то они оказались в бумажнике. Человек с некоторым недоумением пожал плечами и отпер дверцу."

"Опустившись на водительское сиденье, он какое-то время сидел, безвольно уронив руки вдоль тела и прикидывая, не вздремнуть ли ему часок-другой прямо здесь, за рулем. Безумное напряжение последних суток постепенно покидало его, стекая вдоль опущенных рук, и вскоре внутри не осталось ничего, кроме огромной серой усталости. Он сделал все что мог и заслужил право на отдых. Теперь все зависело от этого быстроглазого молодого капитана да еще, пожалуй, от Господа Бога, или от Фортуны, или кто там еще заведует людскими судьбами.

Он поймал себя на том, что уже начинает дремать, даже не захлопнув дверцу и выставив одну ногу на проезжую часть. Энергично встряхнувшись, как вылезшая из воды собака, он втянул забытую ногу в кабину и сильно хлопнул дверцей: замок в последнее время что-то стал барахлить, как, впрочем, и все остальное. Изогнувшись, он запустил руку за спину и, вытащив из-за пояса пистолет, затолкал его в набитый промасленной ветошью, отвертками и прочим хламом бардачок.

«Все-таки надо ехать, — решил он — Выспаться можно и дома».