В каминном зале сервирован праздничный стол, в подвале дома натоплена сауна.

Баню Тереха строил с душой – там и трапезная, и бильярдная, и даже массажная. Все для отдыха и удовольствия, но чувствовалось, что Мила не очень жалует это место; может, потому и накрыла стол в доме. Возможно, с баней у нее связаны не самые приятные воспоминания. А может, она избегает намека на интим.

Пока он парился, Мила накрыла стол. А когда он сел на диван, она устроилась рядом. Подобрав под себя ноги, оперлась руками на его плечо и уютно уложила подбородок на собранные в замок ладони. Тепло и упругость ее тела, запах ее духов создали ощущение мягкого неспешного полета. Казалось, на диване, как на райском облаке, вместе с Милой они парят над землей. И так не хотелось спускаться в рутины бренного мира… Но Мила задала вопрос, на который он вдруг взял и ответил. Она спросила, кого сегодня убили, а он возьми да скажи ей правду.

– Позвонили, сказали, что вроде бы труп Черепанова обнаружили. Я приехал, смотрю – точно он.

Милу будто током ударило. Она даже попыталась отстраниться от него, но неудачно. Как источник электрического напряжения не отпускает попавшую в него жертву, так и он не отпускал ее от себя. Нет, он не держал ее руками, просто Мила сама от страха прилепилась к нему.

– Черепанов? Череп?! Его убили?

– Сцепился с уличной шпаной, завязалась драка, кто-то проломил ему голову железным прутом…

– А кто?

– Кто именно, пока не выяснили. Но узнаем обязательно.

– Я думала, его киллер убил.

– Я когда на место ехал, тоже так думал. Но это не киллер.

– Все равно страшно… Один только Архар из всего этого сброда остался.

– Хорошего же ты мнения о своем муже, – усмехнулся Михаил.

– Ты уже должен был понять, что не была я о нем хорошего мнения. И не любила его. Хотя и терпела. И даже хорошо, что он остался в прошлом… Я сейчас.

Она вышла из комнаты, направилась в свою спальню, но Михаил тенью последовал за ней. И, как оказалось, не напрасно.

Он взял ее с поличным, как раз в тот момент, когда она открывала бутылку коньяка.

– Руки вверх! Вы арестованы!

Мила действительно подняла руки вверх, выпустив бутылку. К счастью, пушистый ковер под ногами смягчил падение и стекло не разбилось.

– Может, ты меня еще и обыщешь? – спросила она в шутку, но не опуская рук.

– Зачем? Улика у тебя под ногами.

– А если я хочу отпраздновать событие?

– И где ты видишь праздник?

Мила опустила руки, повернулась к нему, ласково и с огоньком улыбнулась:

– Теперь ты не должен меня ни в чем подозревать.

– Не понял."

"– Все ты понимаешь. Как бы ты ко мне ни относился, ты все равно думаешь, что это я могла убить Эдика. И Барабас погиб, когда ехал от меня. Но к убийству Черепанова я точно не имею никакого отношения. Значит, и к убийству Эдика я не причастна.