Если вам неудобно, больно, холодно – скажите сейчас.

— Я лишь немного устала, и только.

Гелл окинул меня взглядом и, конечно же, распознал мое вранье, но ничего не сказал на это. Лишь добавил:

— В деревне мы можем сыто и хорошо поесть, но тогда придется делать крюк. Если вас устроит в качестве обеда сыр и хлеб, то мы продолжим путь через час.

— Меня все устраивает.

— Хорошо, — бросил Гелл, и, развернувшись, пошел к своей лошади.

Ллара Эула предупредила меня о его мрачности и неразговорчивости, так что его скупые слова и тон меня не расстроили. Более того, в поведении эньора я углядела намеки на ревность. Не понравилось ему, что я флиртую с Вито.

— Ваш эньор всегда такой бука? — спросила я у него.

— Всегда.

— А вы всегда такой милашка?

Молодой человек покачал головой:

— Не играйте со мной, эньора.

— Почему?

— Зачем давать бесплотную надежду?

С этими словами он последовал за своим господином. Я тоже прошлась немного в противоположную сторону и, развернувшись, поглядела на мужчин, которые, в свою очередь, то и дело на меня поглядывали. Кажется, им не по себе от того, как я себя веду и, кажется, мои догадки о том, что в империи женщинам живется не очень весело, правы. Что мне втолковывала ллара Эула? «Женщина создана для мужчины и должна ему во всем повиноваться».

А я не буду. И если Великому Дракону это не нравится, пусть меня накажет.

Далее дорога шла через поля, над которыми висели мистические туманы; порой показывались вдалеке круглые или вытянутые озера и гранитные скалы причудливого вида. Проезжали мы и мимо опрятных деревушек, окруженных пастбищами. Спокойная красота пейзажей могла бы скрасить мне путь… но этого не случилось. Большую часть времени я страдала, искала удобное положение на лошади и мечтала о том, когда же, наконец, можно будет отдохнуть.

Но ночлег мы остановились в хвойном лесу. Все, что мне хотелось после долгой мучительной поездки – это что-то съесть и где-то упасть. Мужчины расположились около большого, весело трескучего костра, и принялись за скромный ужин, состоящий из хлеба и сыра. Эньор Гелл подозвал меня к себе, и я с трудом до него доковыляла.

— Присаживайтесь рядом, на сумку, — велел он.

Когда я присела, Гелл внимательно на меня посмотрел.

— Сильно вымотались.

— Да не очень, — вяло соврала я.

— Это был не вопрос.

Мужчина вдохнул во фляжку, из которой пил, огня, и протянул ее мне.

— Как вы это сделали? — просипела я изумленно.

— Просто огонь, — пожал плечами Гелл. — Просто вино. Выпейте, сразу согреетесь и оживете."

"Я приняла фляжку из его рук с таким видом, словно это опаснейшая вещь, и заглянула в узкое горлышко. Ничего не было видно.

— Пейте, не бойтесь, — усмехнулся эньор.

Я поднесла фляжку к губам и глотнула. Это и впрямь оказалось вино, горячее вино, причем весьма недурное.