Поспать нам удалось всего пару часов, но и это было что-то. Быстро позавтракав, наша процессия, отягощенная пленными чистокровниками, продолжила путь к храму. Брадо сказал, что, несмотря на изменившуюся ситуацию и пленных, он не станет менять планы, и обязательно будет присутствовать в Святилище, когда мы с Рензо соединим руки перед Священным огнем.

Кстати об огне… Отец добавил, что знает, почему я пошла на такой поспешный брак, и напомнил, что наш союз еще не вступил в полную силу. Только после ритуала в храме мы станем настоящей супружеской парой пладов, а до того момента все можно изменить. Я заявила вчера, что не надо мне никакого наследства, денег, почестей и особого статуса, но Брадо попросил меня повременить с решением, посмотреть, что скажет Священный огонь и вообще – посмотреть да подумать над своей будущей жизнью.

Не могла же я сказать ему, что скорее утоплюсь, чем стану частью его семьи, падчерицей Кинзии… Бр-р-р! Да мы убьем друг друга в первый же день! А Мариан? От него не знаешь, чего ждать. Так что Брадо и не знает, что выбора у меня нет, точнее, я его уже сделала, и он едет рядом со мной, милый, белокурый и ревнующий.

Пленные сильно тормозили нас, так что когда на Дреафрад опустилась ночь, мы были еще достаточно далеко от храма, но даже такой медленный переезд на лошади дался мне тяжело. Изнывая от боли в животе, я без аппетита грызла кусок хлеба, потому что ничего больше в рот не лезло из еды, да пила отвар, который заваривала во фляжке. Травки для заваривания мне дала Нереза; она словно знала наперед, что у меня расстроится желудок.

Ах, Нереза, как мне ее не хватало! Она не могла уехать со мной неизвестно куда, но я договорилась с ней, что когда мы с мужем освоимся и заведем свой дом, я обязательно дам ей знать и, возможно, она приедет ко мне. Я уже скучала по ней, тосковала по ее рассказам и заботе, но понимала, что, скорее всего, Нерезу я к себе звать не стану, разве что как гостью. Это там, в Колыбели, нас четко поставили в роли хозяйки и служанки, но теперь я и представить не могла, что стану ей госпожой. Все во мне протестует против этого дурацкого разделения на пладов и обычных людей; социальное неравенство это вообще нехорошо.

— Что, сильно крутит? — с беспокойством спросил Рензо, когда у меня в животе в очередной раз забурлило.

— Что-то да, — ответила я, морщась.

— Ничего, доедем до храма, ллара тебе поможет.

— Доехать бы скорее, — пожелала я, прижимаясь боком к мужу.

Мы посидели немного у костра и отошли; создав собственный огонь, наш семейный, Рензо разложил около него плащ, готовя для меня спальное место. Опустившись на плащ и подложив под голову сумку, я подтянула колени к животу и замерла в такой позе – так спазмы переносятся легче.