Пацаном мороженое безумно любил. Теперь все алкогольные напитки сердечно люблю.

– Не прикалывайся, дубак. Я говорю о женщинах.

– Чо про них попусту базарить. Бабы все продажные.

– По Тате Чибисовой судишь?

– Когда харчи в достатке, Тата деньги не просит. В казино насмотрелся на телок, стреляющих, как пулеметчицы, накрашенными зенками в поисках фраера с толстым кошельком.

– Телки из казино – отбросы общества. Есть настоящие женщины, у которых толстые кошельки свои имеются.

– Дак, ты на чо запал: на настоящую «мушкетершу» или на ее кошелек?

– Кончай, Макс, трепаться! – сердито оборвал Сапунцов. – Слушай, что тебе надо сделать. На улицу Кедровую заезжать не будем. Остановимся поодаль. Ты пойдешь к Царькову и под предлогом переговоров по оптовой закупке книг заманишь поэта в джип. Увезем его в безлюдное место и чихнем.

– Мертвого придется зарывать, а у нас лопаты нет.

– Обольем бензином из канистры и подожжем. По обгорелым костям никакая экспертиза ничего не определит.

– Ошибаешься, Валян. По телеку показывали, как отрытые из земли кости через семьдесят слишком лет эксперты определили, что они царевы.

– Поэт не царь, чтобы носиться с его костями, как с писаной торбой…

Задуманному Сапунцовым плану не суждено было сбыться. Не успели подъехать к Кедровой и на километр, как неожиданно встретилась черная «Тойота», за рулем которой Ширинкин узнал Георгия Царькова. Глянув на предгрозовое небо, Максим удивился:

– Куда он, безумец, в такую непогодь помчал?

– Сядем на хвост – узнаем, – нахмурившись, ответил Сапунцов и повел джип следом за «Тойотой».

Царьков, доехав до окраины райцентра, повернул на щебеночную дорогу, ведущую к показавшемуся впереди кладбищу. Навстречу попались катафалк и автобус с участниками только что состоявшихся похорон. Миновав кладбищенские ворота, «Тойота» остановилась в подлеске возле ограды. Царьков с полиэтиленовым пакетом в руке вылез из машины и торопливо прошел на кладбище. Сапунцов, проехав чуть дальше, тоже свернул в подлесок.

– Чо, Валян, теперь делать? – растерянно спросил Максим.

– Что задумали, то и сделаем, – внезапно охрипнув, медленно проговорил Сапунцов. – Долго поэт на кладбище не задержится. Как гроза загромыхает, он кинется к машине. Здесь его и встретим. Запомни: первый выстрел делаешь в сердце, второй – между ухом и виском.

– А вдруг он спиной ко мне будет?

– Тогда первый раз стреляй под левую лопатку. Труп затолкаем в «Тойоту», устроим костер и оторвемся восвояси."

"– Сам не хочешь пострелять?

– Если мне все делать самому, какого черта ты со мной катаешься?

– Понятно, подельнику дают меньший срок, чем убийце.

– О сроках не вякай. Гроза нам на руку.