Взятую на «реализацию» упаковку он привез домой, бросил в комнате и напрочь забыл о ней так же, как о книжке, сунутой во внутренний карман пиджака.

Содержание разговора с Сапунцовым во время вечерней выпивки накануне преступления Ширинкин не запомнил. Валентин наплел такую «любовную» паутину, которая в пьяном мозгу Максима перемешалась, как винегрет. Кто чей муж и кто в кого влюбился Ширинкину было «до фени». Привлекали только доллары, обещанные Валентином сразу после завершения дела. Конец разговора Максим вообще заспал так, что, когда утром по оставленному мобильнику позвонил Сапунцов и спросил: «Когда, Макс, поедешь?», удивился:

– Куда?

– Прикалываешься или вольты крякнули? – недовольно проговорил Валентин.

Ширинкин, избавляясь от перегара, шумно выдохнул в сторону, а в трубку сказал:

– В натуре, Валян, не помню.

– Меньше пить надо.

– Надо бы, но никак не получается. Ты разве не болеешь после вчерашнего?

– Я вообще никогда не болею и тебе не советую. Загляни в правый карман своего кожана…

Ширинкин подошел к вешалке. Вытащил из кармана пиджака «Зауер» с глушителем на конце ствола. И только тут вспомнил, что вчера взял этот пистолет у Сапунцова, согласившись «замочить» поэта. Плохое настроение стало еще паршивее.

– Заглянул?… – раздался в трубке голос Валентина.

– Слышь, Валян… – Максим хрипло откашлялся. – Вчера ты наплел три короба паутины, а я ни хрена не понял, кто там кому задолжал…

– Подлечиться хочешь?

– Дак, это сам Бог велел.

– Сейчас приеду.

Сапунцов приехал с черным портфелем. Осторожно притворив дверь в спальню, где посапывала во сне Тата Чибисова, Валентин прошел с Максимом на кухню. Первым делом он достал из портфеля литровую бутылку «Русского стандарта». Когда Ширинкин жадными глотками выпил чуть неполный стакан водки и, занюхав коркой хлеба, отдышался, предложил заглянуть в портфель. Увидев там пять плотных пачек долларов в банковских упаковках, Максим недоверчиво спросил:

– Не липовые баксы?

– Настоящие, – спокойно ответил Валентин.

– И скоко тут?

– Пятьдесят тысяч. Прикончишь поэта – половина твоя. Говори прямо: едешь на дело или нет?

– Давай сегодня нормально похмелимся. Гадом стать, завтра съезжу.

– Мы уже две недели опохмеляемся. Хватит тянуть кота за хвост. Вчера ведь договорились.

– Днем раньше, днем позже – нет разницы. Чо тебе так приспичило?

– Шеф скоро вернется из Австралии, а тут не у шубы рукав. Вчерашним вечером ты решительнее был.

– Когда хорошо выпью, я всегда решительный.

– Выпей еще полстакана и – в путь.

Ширинкин болезненно поморщился:

– Опасно под парами за руль садиться. Если гаишник притормозит, хана будет. Без экспертизы «А ну, дыхни!» поймет, что отнимать права надо. А они липовые. Писмаря уже нету.