Не сразу понимаю, что Бурый держит меня очень аккуратно, чтобы не делать больно. Он приподнимает меня над полом, ставит ногами на кресло и резким движением стягивает джины ниже колен. Его глаза темнеют при виде многочисленных синяков.

Да уж, папа постарался. Силу не жалел, когда меня на прочность проверял.

Бурый протягивает руку, осторожно касается самого большого синяка на бедре, обводит пальцем жёлто-розовый контур.

— Кто это сделал? — его голос будто вибрирует от сдерживаемой агрессии. — Ты от меня уходила целая.

— Неважно.

— Это те отморозки тебя нашли? — продолжает допрос Бурый.

— Нет.

— Не нужно их жалеть.

— Это не они, — твёрдым голосом отвечаю я, натягивая джинсы обратно.

— Если ты врёшь, покрывая их, я узнаю. Если врёшь на счёт больницы, тоже узнаю. Запомни. Я ненавижу ложь. За ложь я наказываю. Тебе не понравится.

— Оставьте эти речи для других. Проверяйте, что хотите. Я сказала, как есть.

— Ты не сказала, кто тебя избил.

— Потому что это не ваше дело! — не выдерживаю и кричу ему прямо в лицо. — Отстаньте от меня.

— Ты забываешься, кукла, — рычит он грозно и сгребает меня с кресла.

Бурый подхватывает меня под попу, вынуждая обхватить ногами его талию и ухватиться руками за плечи. Мы замираем оба. Он смотрит на меня словно завороженный. Я такая же. Его лицо так близко, что я могу рассмотреть каждую морщинку в уголках его глаз. И конечно, я пользуюсь моментом и изучаю его.

Михаил… Непривычно называть его по имени даже в мыслях. Бурый привычнее. Он, если объективно рассуждать, очень привлекательный мужчина. Ямочка на подбородке, борода (её, и правда, стоит чуть постричь, но мне нравится), губы чётко очерченные, нижняя заметно полнее верхней, нос идеально прямой, глаза серые в обрамлении длинных ресниц, брови густые, между ними глубокие складки. На шее татуировка, но рисунок полностью не могу рассмотреть. Возможно, он покажет мне все свои тату. Боже! О чём я думаю вообще?

Трясу головой, чтобы стряхнуть морок. Близость мужчины действует на меня неправильно. Глупые мысли всякие в голову лезут. Я начинаю активно вырываться. Я на своих ногах могу прекрасно постоять.

— Угомонись, — рычит Бурый.

— Щаз.

Он делает несколько шагов к дивану, цепляется ногой за что-то и начинает падать назад. Мне становится дико страшно, что он может удариться головой об пол и снова потерять сознание из-за меня. Я обхватываю его затылок ладонями. Голова Бурого по инерции движется назад, но упирается в мои ладони, а я больно стукаюсь костяшками об пол.

Дверь в кабинет, в который раз, открывается. В проёме показывается голова Рока. Его брови взлетают вверх от удивления, когда он замечает нас. Представляю эту картину. Бурый лежит на полу, я сижу на его бёдрах, а его руки крепко держат меня за талию.