И эти наглые руки начинают ползти вверх.

— Свали! — даже не поднимая головы, говорит Бурый Року.

— Понял, — тут же отзывается мужчина и закрывает дверь.

— Руки убери! — цежу сквозь зубы.

Бурый нагло улыбается. Его ладони накрывают мои груди и мягко сжимают. Я задыхаюсь от возмущения. В ту же секунду чувствую, как в ягодицы упирается что-то твёрдое. Ёрзаю. Бурый рычит и снова хватает меня за бёдра.

— Замри, кукла, иначе реально прямо на полу разложу.

— Зачем так грубо? — возмущаюсь я.

— Ты по-другому не понимаешь!

— А ты пробовал?

— А ты не много базаришь? Я для твоего рта быстро занятие найду.

— Я…"

"Открываю и закрываю рот, не в состоянии подобрать слов. Быстро понимаю, о каком занятии идёт речь, и поджимаю губы. Молчать. Нужно молчать.

— Кстати, охуенный вид, — вдруг говорит, Бурый.

Я хмурюсь. Не понимаю, о чём он.

— Любишь быть сверху? — спрашивает он, подаваясь бёдрами вверх.

Я даже чуть подпрыгиваю, поэтому теряю равновесие и распластываюсь по груди мужчины. Упираюсь руками и пытаюсь подняться, но мне не дают. Секунда, и уже я лежу спиной на полу, а Бурый нависает сверху.

У меня губы в момент пересыхают от волнения. Провожу по ним языком и, кажется, допускаю ошибку. Зрачки Бурого расширяются, заполняя радужку чёрным.

— Ты — не кукла, ты — ведьма, — рычит он мне практически в губы.

Это хрипотца в его голосе вызывает дрожь во всём теле. Его губы так близко к моим. Поцелует или нет?..

Глава 9

Бурый не целует. Выдыхаю то ли разочаровано, то ли облегчённо, когда он отводит голову чуть в сторону и вдыхает мой запах у основания шеи. Борода щекочет чувствительную кожу, вызывая мурашки.

— Охуенно пахнешь, — тихо говорит он. — Духи не вздумай менять.

— Мгм, — бормочу невнятно.

Делаю судорожный вдох, когда огромная ладонь Бурого мою грудь накрывает, сминает. Да сколько можно меня лапать? Разум кричит от недовольства, а вот тело… Тело меня предаёт. В который раз предаёт и плавится под умелыми ласками. Чувствую, как твердеют соски. Жар приливает к щекам.

Это кошмар какой-то! Он ведь тоже это чувствует. Бурый хмыкает довольно, медленно опускает кружево бюстгальтера, высвобождая налившуюся грудь. Он смотрит мне прямо в глаза, а сам опускается к соску и проводит по нему языком. Прикусываю губу, чтобы не издать стон. Боже, как стыдно!

Я не должна так реагировать на его прикосновения! Но этот дьявол-искуситель прекрасно знает, что делает. Он обводит влажным горячим языком сосок, а после вбирает его в рот и чуть прикусывает.

Глаза от удовольствия сами по себе под веки закатываются. Я не могу противостоять цунами возбуждения, накатившего на меня. Бурый на мне как на скрипке играет, извлекая прекрасную музыку. Стон всё же вырывается из груди.