— Взрослые дяди с куклами не играют.

— У взрослых дядь взрослые игры. Будешь себя хорошо вести, тебе тоже понравится.

— А если нет — оторвёте мне голову? — прямо спрашиваю я.

— Буду наказывать, — хрипит он мне прямо в губы.

— Н-не надо.

— Это чё за хуйня? — вдруг спрашивает он, касаясь ладонью повязки.

Меня как будто холодной водой окатывают. Моментально из транса выхожу. Отталкиваюсь ладонями от крепкой груди мужчины и пытаюсь отползти по столу назад, но он тут же хватает меня за икры и возвращает обратно.

— Зачем повязка?

— Не ваше дело! — заявляю я.

Пытаюсь застегнуть рубашку, но мне не дают. Бурый легко перехватывает огромной ладонью мои запястья и заводит мне их за спину. Дёргаюсь, но безуспешно. Не вырваться мне из его захвата. Слишком сильный.

Бурый одной рукой удерживает меня, второй осторожно снимает бинт. Синяки хоть и стали в большей степени желто-коричневого оттенка, но их отчётливо видно. Картина мало приятная.

Без повязки дышать становится легче. Я делаю глубокий вдох и расслабленно улыбаюсь. Наконец-то. Вздрагиваю от прикосновения горячих пальцев к коже. Бурый водит чуть шершавыми подушечками по синякам, недовольно хмурится.

— Это всё? — спрашивает он.

Я, конечно, понимаю, что он спрашивает о наличии других синяков, но отвечать не спешу. Моё здоровье его волновать не должно. Я поджимаю губы и никак не реагирую. Бурый отпускает мои запястья и довольно ловко стягивает с меня рубашку. Прикрывать грудь руками уже поздно, поэтому я сижу с ровной спиной.

Я знаю, что на моих руках множество синяков от пальцев отца и от ударов ногами. Наблюдаю, как глаза Бурого темнеют. Он внимательно осматривает меня, но не прикасается. Вижу, как сжимает кулаки до хруста костяшек. Не пойму, что с ним происходит.

— С ногами что? — спрашивает он.

Я снова упрямо молчу. Конечно, мужчина догадывается, что и там у меня синяки.

— Снимай, — приказывает он, снимая меня со стола.

— Стриптиз давно не видели?

— Тебе правила поведения напомнить?

Я скидываю кеды и начинаю стягивать джинсы. Злюсь, руки трясутся, поэтому не сразу получается расстегнуть пуговицу. И снова на помощь приходит Бурый. Он убирает мои руки, за пояс джинсов притягивает к себе. Врезаюсь в его грудь. От его тела даже через рубашку дикий жар исходит. Сталкиваемся взглядами, оба тяжело дышим.

Бурый легко справляется с пуговицей, расстегивает молнию. Замирает.

— Продолжайте, чего уж там? — выдыхаю я.

Бурый приподнимает один уголок губ в подобии улыбки. Он запускает ладони мне за пояс, накрывает ягодицы, мягко сжимает, притягивает к себе. Чувствую, как в живот мне упирается его эрекция. Щёки тут же заливает румянец.

— Ты снова с огнём играешь, детка, — шепчет он мне на ухо. — Не посмотрю, что ты побитая вся.