– Довольно говорить об этой надоедливой статуе, – вздохнула она и украдкой метнув взгляд на его лицо, добавила: – Полагаю… Полагаю, вы влюблены?

– Не знаю, – пробормотал он. – Наверное, так оно и есть.

– И, кажется, вы от этого в восторге, – заметила она, вскинув голову, но тут же прикусила губу и задрожала, встретив его взгляд. Охваченная волнением, она вскочила со скамейки, вглядываясь в сгущающиеся сумерки.

– Вы замерзли? – спросил он.

Она ответила только:

– О боже, боже, уже поздно! Так поздно! Мне нужно идти… Спокойной ночи!

Она на мгновение коснулась его рукой в перчатке и резко ее отдернула.

– Что с вами? – спросил он. – Вы напуганы?

Она как-то странно посмотрела на него.

– Нет, вовсе нет… Вы очень добры ко мне…

– Клянусь Кронидом, что вы имеете в виду, повторяя, что я к вам добр? Вы уже в третий раз это говорите. Я не понимаю, почему…

Барабанная дробь вдруг донеслась из караульного помещения дворца, и он споткнулся на полуслове.

– Послушайте, – прошептала она. – Сад скоро закроется. Уже поздно. Очень поздно.

Барабаны слышались все ближе и ближе, а затем силуэт барабанщика прорезал небо над восточной террасой. Гаснущий свет на мгновение блеснул на его начищенном поясе и штыке и тут же исчез в тенях, разбудив эхо барабанной дроби. Вдоль восточной террасы рокот слышался все слабее и слабее, а затем начал нарастать, когда барабанщик проходил аллею с бронзовым львом и свернул на западную террасу. И снова барабан слышался все громче и громче. Эхо отталкивало звуки от серой дворцовой стены. И вот уже барабанщик замаячил перед ними. Его красные брюки выделялись в сгущающейся тьме, бледно сияли медные вставки на барабане и штык, на плечах колыхались блестящие эполеты. Когда он проходил мимо, барабанная дробь загрохотала у них в ушах. Среди деревьев проблеснула его маленькая жестяная кружка, притороченная к рюкзаку. Затем часовые принялись монотонно кричать «Сад закрывается! Сад закрывается!», из казарм на улице Турнон послышались звуки горна.

– Сад закрывается! Сад закрывается!

– Спокойной ночи, – прошептала она. – Сегодня мне нужно вернуться одной."

"Он смотрел ей вслед, пока она не дошла до северной террасы, а затем снова сел на мраморную скамью и сидел до тех пор, пока чья-то рука не легла ему на плечо, а мерцание штыков не напомнило, что пора уходить.

Она прошла мимо розовых клумб, свернула на улицу Медичи, пошла по ней к бульвару. На углу купила букетик фиалок и двинулась дальше к улице Эколь. Перед «Буланом» остановилось такси, из него выпрыгнула хорошенькая девушка, которой руку подавал Эллиот.

– Валентина, – крикнула она, – пойдем с нами!

– Не могу, – ответила та, остановившись на мгновение, – у меня встреча в «Миньоне».