– Нет, – смущенно ответил он, – не знаю.

– Как давно ты крутишь со мной интрижку?

– Ну, около года, – ответил он нерешительно.

– Думаю, год. Тебе не надоело?

Он промолчал.

– Ты же знаешь, что я слишком хорошо отношусь к тебе, чтобы в тебя влюбиться. Мы с тобой старые друзья, добрые приятели… Да, если бы и не так, неужели ты думаешь, я ничего про тебя не знаю, Клиффорд?

– Не будь такой язвительной, такой жестокой, Валентина.

– Я жестока? Нет, я очень добра. И к тебе, и к Сесиль.

– Сесиль устала от меня.

– Надеюсь, что так, – сказала девушка, – потому что она заслуживает большего. Знаешь, какая репутация у тебя в Квартале? Ты самый ветреный, самый непостоянный, совершенно неисправимый! Серьезности в тебе не больше, чем у комара в летнюю ночь. Бедная Сесиль.

Клиффорд совсем смутился, и она сбавила тон:

– Ты мне нравишься. И ты это прекрасно знаешь, и все это знают. Ты просто избалованный ребенок, которому все позволено. Все тебе потворствуют, но нельзя всех вокруг делать жертвами своих прихотей.

– Прихотей! – воскликнул он. – Клянусь Кронидом! Можно подумать, речь идет не о девушках из Латинского квартала!

– Я не об этом говорю! Не об этом! И уж не тебе их осуждать! Что ты здесь делаешь сегодня вечером? Хочешь, скажу? Мсье получает маленькую надушенную записку, посылает ответ, одевается в лучшее платье…

– Ну прекрати, – перебил ее Клиффорд, сильно покраснев.

– Да, и оно тебе идет, – ответила она со слабой улыбкой. – Я в твоей власти, но я знаю, что ты мне друг. Вот поэтому я сюда и пришла. Поэтому я здесь и прошу у тебя об одолжении.

Клиффорд удивленно раскрыл глаза, но промолчал.

– Я… очень обеспокоена. Из-за Гастингса.

– Да? – изумился Клиффорд."

"– Я хочу попросить тебя, – продолжала она тихим голосом, – пожалуйста, если у вас с ним зайдет разговор обо мне, не говори… не говори…

– Я не буду говорить с ним о тебе, – тихо сказал он.

– Не мог бы ты и другим запретить это?

– Если заговорят в моем присутствии, то конечно. Могу я спросить, почему?

– Потому что это несправедливо, – прошептала она. – Ты же знаешь, как он относится ко мне, и вообще… ко всем женщинам. Как он отличается от тебя и остальных… Я никогда не встречала такого человека, как мсье Гастингс.

Из пальцев Клиффорда едва не выпала сигарета.

– Я почти боюсь его, боюсь, что он узнает, какие мы все в Латинском квартале. О, я не хочу, чтобы он об этом узнал! Не хочу, чтобы он отвернулся от меня, перестал разговаривать со мной… Ты и все остальные понятия не имеете, что это значит для меня. Я не поверила, не могла поверить, что он такой хороший, такой благородный человек. Не хочу, чтобы он так скоро разочаровался.