Крикнула:

– Да, мама! Это я!

– Лилечка, не могу тебе дозвониться, – дрожащим голосом начала та, – поэтому звоню Маше, ты только не волнуйся...

Я заранее знала, что она скажет, поэтому выкрикнула:

– Что с Максимкой?!

Ее сбивчивые объяснения я почти не слышала. Ноги у меня подкосились, в глазах потемнело. А мама все лепетала в трубку:

– Я только на секундочку отвернулась... Ты понимаешь, в нашем же дворе... И никто ничего не видел... Я уже всех соседей обежала... Раз – и его уже нет...

– Мама, не сходи с ума, – насколько могла твердо сказала я. – Ты ни в чем не виновата.

Я знаю, кто его похитил. Я сама решу этот вопрос.

Я отдала мобильник Маше и бросилась назад, в административный корпус. Меня охватила дикая злоба. Она прямо-таки разрывала меня изнутри. Сейчас я была готова на все.

Мои мучители как раз поднялись по лестнице из пыточного подвала и по диагонали пересекали холл: впереди – седой карлик, сзади на полшага – Старцев и Константин. Замыкал процессию палач. Я бросилась прямиком к директору. Я готова была растерзать его. Выцарапать глаза. Сломать шею. Злоба моя была так велика, что я не сомневалась, что смогу убить его голыми руками.

К несчастью, мое появление заметил палач. Он и перехватил меня в полушаге от седовласого – директор только и успел, что испуганно отшатнуться.

– Мерзавец!!! – заорала я. – Отдай мне сына!

Гнев придавал мне силы. Я почти вырвалась из стальных объятий палача. Карлик смотрел на меня, и в его глазах, таких самодовольных, все-таки промелькнула тень испуга. Но Воробьев перехватил меня за шею сгибом локтя и чуть отогнул назад. В позвоночнике что-то хрустнуло, дикая боль пронзила затылок и спину, я начала задыхаться.

Откуда-то издалека я услышала слова седовласого:

– Ведь я же тебя предупреждал: есть вещи пострашнее смерти. Будешь правильно себя вести – с твоим сыном ничего не случится. Начнешь нам мешать – пеняй на себя.

И процессия – вместе с предателем Костей – отправилась своей дорогой.

Палач выволок меня из корпуса, вытряхнул на ступеньки и закрыл дверь на засов.

Машка меня ждала. Ее преданные глаза были преисполнены сочувствием."

"...Когда-то, еще в школе, я впервые услышала сравнение: как тигрица, защищающая своего детеныша.

И только сейчас я поняла эти слова. Прочувствовала их во всей остроте. Я действительно кидалась на седого карлика, словно самка-хищница, спасающая своего малыша. Ни ради кого не бросилась бы я на амбразуру с такой яростью: ни ради любимого, ни ради собственной матери, ни ради себя самой. Но вот ради Максимушки!.. Для него я готова была на все.

И, как зверь, могла бы растерзать мерзавца-директора – если бы на моем пути не встал палач Воробьев.

Но надо постараться успокоиться! И смирить инстинкты.