«Вот и объяснение – почему толстушка Елена Ивановна передала свои акции совершенно незнакомому человеку, – мелькнуло у меня. – Я раскрыла преступление. Димусик был бы доволен».

Директор же продолжал свою горячечную речь:

– А чего стоит еще одно ноу-хау доктора Старцева? Когда он внедряет в мозг объекта сигнал на самоуничтожение? А? Какая силища! Какая нечеловеческая мощь разума!.. Самоликвидация клиента происходит в строго определенное время, только после того, как он подписал все нужные бумаги. В этот момент запускается программа. Мозг просто дает сердцу команду: остановись.

И оно останавливается. Не убийство, не преступление – обычный инфаркт. А?! Какое открытие! Какие возможности! Спецслужбам или бандитам до зарезу нужен такой человек, как товарищ Старцев! Но он – он-то готов работать только на самого себя. Ну, и немножко на нас – тех, кто создал ему все условия для экспериментов, кто поддерживал его в трудные дни, обеспечил его всем необходимым и сделал так, чтобы он никогда и ни в чем не нуждался!

Старцев благодарно, но с достоинством склонил голову. Костя, как и раньше, скучающе смотрел в сторону.

Мне было и горько, и противно, и досадно, что он – такой вроде бы внимательный, нежный, интеллигентный – тоже, оказывается, принадлежал к шайке убийц. Иначе его б сюда не позвали... Однако меня тут же поразило другое открытие, еще куда более неприятное, чем настоящая личина Константина. «Зачем директор санатория без обиняков рассказывает о своих преступлениях? Зачем откровенничает перед нами? Ведь если мы с Машкой будем знать все их тайны – им не останется ничего другого, как убить нас!»

Я воскликнула:

– Стойте! Зачем вы это рассказываете?! Я не хочу ничего знать и ничего слушать!!

– А-а-а, – усмехнулся карлик, – тебе ведома истина, что во многой мудрости – многие печали? Боишься, что мы тебя с подружкой грохнем, чтоб вы никому ничего не успели передать? Не волнуйтесь, милые! Не волнуйтесь, хорошие! У нас есть другие методы для того, чтобы вы держали язык за зубами.

Да и помолчать вам останется совсем недолго. Недели две, максимум месяц. Мы тут еще деньжат немного нарубим – и поминай, как звали. Тогда – болтайте, сколько хотите. Все равно вам никто не поверит, а нас – никто не достанет.

В этот момент мне показалось, что директор или кокаина нанюхался, или, может, ему вкатили ампулу морфина – доктор Старцев, наверное, постарался. Очень уж карлик был веселый, болтливый, энергия так и била из него через край. Или такую эйфорию успехи в смертоносном бизнесе вызвали? Или он – как и все мужики, присутствующие тут! – садист по натуре и его возбуждает зрелище двух девушек, полностью находящихся в их власти?"

"Веселость хозяина передалась и его подручным. Улыбки заиграли на устах Старцева и Кости.