Ведь что такое зверь, даже самый хищный, в сравнении с человеком? Животное, оно и есть животное. Что у него есть в арсенале? Зубы, когти, тренированные мышцы – и все. Ну, самая малость мозгов. Их у зверя даже меньше, чем у Кирюхи. Поэтому человек без труда может расправиться с любой тигрицей, сколь угодно разъяренной. Если, конечно, тигрица будет нападать на него прямо в лоб.

Но я ведь не безмозглая дикая кошка. У меня по сравнению с ней имеется множество преимуществ. Во-первых, все-таки мозги. И неважно, что я так и не выучила законы Ньютона и с дедукцией у меня слабовато – когда дело касается моих интересов, соображаю я быстро.

Кроме того, есть хитрость. И женское обаяние. Тигрица пускает его в ход, только когда ей нужен самец, раз в год. А человеческая самка готова применять его семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки. Она должна его использовать, чтобы добиться своей цели!

...Всю дорогу до нашей общаги Машка меня утешала. Она все говорила, что Максимке не сделают ничего плохого. Что через неделю, максимум через две, его выпустят, живого и невредимого.

Надо только вести себя спокойно, ни во что не вмешиваться и ничего не предпринимать. Будем сидеть тише воды ниже травы – таков был лейтмотив ее рассуждений.

Но я ее почти не слушала. И даже не замечала вечернего холода в своем халатике. Не чувствовала боли в вывихнутой Кирюхой руке. Куда только девалась моя мечтательная натура, которая обычно при решении разного рода задач отключалась и начинала витать в облаках. Теперь мозг работал ясно, четко, быстро. Я, словно компьютер, просчитывала и отбрасывала варианты.

Десятки вариантов, один за другим.

Сидеть, как предлагает Машка, тише воды? Ждать и надеяться, что преступники, когда завершат все свои дела, расшаркаются передо мной и вернут Максимку целым и невредимым? Нет, я этого просто не вынесу. Даже когда я начинала работать в санатории, а сын оставался в городе с мамой, я подспудно ежеминутно думала о нем и беспокоилась. А теперь? Я же изведусь, просто с ума сойду! Я что, должна надеяться, что у мерзавцев все пройдет гладко? А вдруг – нет? Вдруг их планы сорвутся? Что им тогда стоит обвинить во всех неудачах меня? И сорвать свою злость на моем ребенке?

Может быть, обратиться в милицию? Или в ФСБ? Похищение человека, тем более малыша, серьезная статья.

Но спецслужбы обычно действуют, как слон в посудной лавке. Вдобавок предатели и там случаются. И информация оттуда утекает, словно из решета. Смогут ли наши силовики сработать настолько четко, чтобы обнаружить, где спрятали моего сыночка, а потом освободить его, не причинив ему вреда? Я не могла на это надеяться.