И как меня похитил и просил о помощи вдовец Туляков. И как я завербовала Машку. И что она разузнавала обо всем, что творится в санатории, по моей просьбе.

Лица всех троих судей – директора, Старцева, Константина – ничего не выражали.

– Слышите, мальчики, – вдруг прервал меня, обращаясь к своим подручным, директор, – эти две шалавы соблазняли вас обоих потому, что им информация была нужна. Маты Хари из Кирсановки!

Я чуть не крикнула в ответ, что мне от Кости не нужна была никакая информация, но осеклась. Он оказался предателем и трусом – с какой стати я перед ним буду оправдываться?

Лицо Старцева тоже ничего не выразило, когда он услышал, что Машка крутила с ним любовь небескорыстно.

То ли он уже знал это, то ли ему было безразлично.

– Продолжай, – кивнул мне карлик.

И я выложила все, что мне удалось узнать – до самого донышка. Но, естественно, умолчала о том, что со мной делился своими подозрениями Степан и что меня предупреждал отставник Рычков – зачем же я буду подводить хорошего человека.

– Значит, толком ты так ничего и не узнала, – подвел итог моему рассказу директор. – А вот она, – кивок в сторону Марии, – успела.

И что нам теперь прикажешь с ней делать? А, Лиля? Убить ее?

В глазах у Машки опять заплескался вселенский ужас. Палач предвкушающее ухмыльнулся. Он, окончательно уверилась я, просто дебил. Только дефективные могут быть такими садистами.

А доктор Старцев? А директор? И мой Константин? Как они-то могут участвовать в этом разбое? Ведь они-то умные люди, с высшим образованием, да еще и гипнотизер – представитель самой, блин, гуманной профессии – медицины... Когда мы общались с ним, он всегда был настолько участливым, ласковым, понимающим.

..

– Ты же знаешь, – усмехнулся тем временем карлик, – убить – для нас совсем не проблема. Вспомни Степана. Неужели ты думаешь, что он действительно покончил с собой? – Он презрительно взглянул на меня.

Ответа директор не ждал – он просто наслаждался своей пламенной речью. И с удовольствием продолжил:

– Разумеется, милая, Степана мы уничтожили. Хотя провинился он куда меньше, чем ты. Всего лишь заглянул – единственный раз – в заметки доктора Старцева. Но только умереть, запомни, очень просто, легче легкого. Для тебя с твоей подружкой мы приготовили кое-что посерьезней.

И директор широко и весело улыбнулся.

Он безумен. Он просто безумен.

Карлик продолжил, указывая на Машку, но обращаясь ко мне:

– Может, сейчас на твоих глазах отрезать девчонке язычок? Чтобы наверняка молчала?

Моя подруга в ужасе замычала. А карлик, не обращая на нее внимания, задумчиво произнес:

– Так ведь она письменные показания дать сможет... Значит, и руку тоже отрезать? Или – обе руки?..

Он рассуждал настолько хладнокровно, что просто дрожь брала.