Сглотнул ком в горле, когда заметил какими глазами Даша смотрела на Марка. И какими он смотрел на нее. Если бы я отвлекся от своих проблем и увидел этот их обмен взглядами год назад, в момент понял бы, что между этими двоими что-то большее, чем просто мимолетное увлечение. Отец был прав. Марк достойный человек, и самый лучший муж для моей сестры. А отец никогда не ошибается в людях.

Поднялся из-за стола, и не отдавая себе отчета, что еще не время и совершенно неуместно сейчас делать то, что я делаю, подошел к Журавлёвой и протянул руку.

– Идём?

Она округлила глаза и огляделась, мол, никто не танцует, кроме молодых.

Улыбнулся в ответ.

Журавлёва робко вложила свою ладонь в мою руку, и я потянул ее к пространству между нашими столиками, в углу зала. Здесь было темно, никто нас не замечал, но этого и не требовалось. Я предпочел бы сохранить интимность момента между нами. Лишние взгляды ни к чему.

Ира опустила руки мне на грудь, и стало дико жарко от горячих прикосновений, возненавидел белую рубашку, захотелось ее сорвать к чертям.

– Ты сегодня один… – Журавлёва привстала на цыпочки. Не смотря на то что она была на каблуках, все равно она значительно ниже меня, а я склонился к ней ближе, чтобы расслышать. Её губы коснулись моего уха, и с нервной системой начало твориться что-то нереальное. – А где твоя невеста?

Её близость как наркота затуманила мысли, и вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, я крепче сжал руками ее хрупкое тело и прижал к себе вплотную, утыкаясь в нежную шею. Вырез на ее голой спине сводил с ума, и моя ладонь против воли заскользила к нему, и пальцы миновали край шелкового платья и проникли под ткань, обжигая кожу в районе лопаток. Этот заступ за черту был таким явным и подчеркнутым, что Журавлева задрожала всем телом и ее тремор передался мне.

– Мы расстались, – ответил хрипло. Сердце каменным мотыльком трепыхнулось в груди. – Я понял, что люблю другую.

Ира выдохнула, и я почувствовал, как ее руки с груди заскользили к плечам, и пальцы впились в белую ткань рубашки сильнее привычного.

– Суворов…

Не ответил, горло сдавило, сжал ее сильнее и поднял над землей, сжимая будто она мое единственное спасение от этого безумия буйных эмоций.

Журавлёва… девочка моя…

Музыка завершилась, и голос ведущей прогнал этот туман в голове и яркий свет резанул по глазам. Пришлось разжать руки и повернуться к ведущей, которая нещадно вызывала к себе свидетеля.

Бросил короткий взгляд на Журавлёву и шагнул к женщине в красном, мимо молодоженов, которые возвращались к своему столику. Ира не знала, что я расстался с Аленой еще тем утром, когда вытаскивал Иваныча в три шеи из квартиры Журавлёвой.

Когда принес бывшей невесте цветы и извинился за то, что бросил ее одну в доме отца.