- А Сильвия? Что с ней? Что ты с ней сделал, мерзкий негодяй?

- Ну что ты, Павил, негодяй у нас не я, - с мерзким смешком продолжал мой отец, - и я ни слова не скажу тебе, пока ты мне не дашь гарантий легкой и почетной смерти. Я не желаю корчиться на дыбе или полыхать в костре, убьешь меня сегодня и без боли, сам!

- Ты веришь мне, старик? - слова упали, словно камни.

- Нет, но я знаю, что ты держишь слово. Это неотъемлемая сторона твоей натуры. Ты обещаешь не отдать меня в застенок палачам?

- Боишься боли, а на сына наплевать? - презрительно усмехнулся генерал. - Такой, как ты, достоин самой страшной пытки.

- Тогда ты не узнаешь, где твоя пропавшая любовь, я не скажу тебе, даже горя в огне. Не веришь? Ну тогда сейчас же я на твоих глазах откушу себе язык. Смотри, я справлюсь с этим и терять мне нечего, поганец!

- Остановись! - наемник бросился к отцу подобно черной молнии. - Я обещаю, ты умрешь легко. Где Сильвия? Она жива? Что было с ней все эти годы?

- Она жила в моем дворце, - с дьявольской усмешкой ответил отец, - к ней относились словно к королеве. Красавица, достойная любви богов, поистине необыкновенная женщина, - он словно бы нарочно тянул и не говорил о главном, испытывая терпение Павила. - Когда ты налетел на мою столицу со своей ордой, я думал, что использую ее жизнь и смогу с тобой поторговаться о выгодных для меня условиях, но ты не дал мне такой возможности, отказав в личной встрече. Тогда я велел запереть твою шлюху в артиллерийских складах. Не правда ли, удачный ход? Я знал, что ты прикажешь их взорвать. Так что ты сам ее убил, превратив нежную соблазнительную плоть в кровавые ошметки… Эй, Павил, ты куда? Я рассказал тебе о Сильвии, сдержи же обещание…

- Отдайте его в руки палачей! - голос Павила застревал в горле, а потухший взгляд серых глаз казался безжизненным. - Пусть мучают его, пока не околеет!

- А ты превратился в мерзкую сволочь, мальчишка, я так и знал, что ты утратишь всю свою хваленую честь! - с неожиданно довольной ухмылкой заявил мой отец. - Дай мне еще немного времени, я на прощание поведаю тебе о нашей бурной личной жизни с твоей незабвенной Сильвией! Нет, нет, она была тебе верна, эта глупая дура, но ты же знаешь, как легко ее преодолеть, эту никому не нужную нелепую верность? Я опоил ее одним весьма надежным средством, после чего мог делать с ней все, что хотел, и она шептала мое имя в сладостном бреду, вся обнаженная и сладкая в своем бесстыдстве.