Он брал только тело Мальины, не открывая ей своих чувств, навеки принадлежавших той полумифической женщине, которая исчезла много лет назад.

Павил выглядел точно так, как я себе его и представлял, как помнил из далеких беззаботных лет. Красивое надменное лицо и повелительная властность серых глаз. Упрямый подбородок идеально сочетался с тонко очерченным ртом, прямые черные волосы были собраны в хвост и схвачены драгоценной заколкой, переливающейся многоцветными яркими лучами. Он усмехнулся, глядя на поверженных перед троном пленников, и эта усмешка, больше похожая на оскал, невольно заставила меня вздрогнуть - от этого человека веяло смертельной опасностью.

Подавив дрожь, я перевел взгляд на женщину, с изяществом хищного зверя шедшую рядом с Павилом. Черты ее лица были безупречны, именно такими и славились ханайские принцессы. Она обладала великолепно тренированным телом и молниеносной реакцией, любой мужчина счел бы ее желанной добычей, пока не заглянул в пронзительно холодные зеленые глаза, от которых ничто не могло укрыться. Смертоносная, как кобра, она безупречно владела собой, но все же я уловил в ее взгляде тщательно скрываемую озабоченность.

- Ваше Превосходительство, король Таргасы здесь, - угодливо сунулся навстречу Павилу изменник Витор. - И принц Герберт, он схвачен лично мной! Вон тот, что слева от отца. Кстати, презренный трус хотел сбежать через подземный ход! Но я его остановил!

Павил с досадой отмахнулся от него, словно от жалящего овода, и Витора убрали у него с дороги. Вблизи наемник показался мне еще красивей, даже с мужской точки зрения, и в голову пришла нелепая мысль, что это гнусная насмешка злой природы. Безжалостный кровавый монстр, погрязший в войнах и жестокости, должен иметь отвратительную внешность и мерзкое паучье тело, а не такую идеальную фигуру, от которой, даже будучи бесправным пленником, трудно отвести восхищенный взгляд…

Впрочем, мне тут же стало не до размышлений о красоте заклятого врага, ибо он подошел и грубо приподнял мое лицо носком сапога. Должно быть, я показался ему жалким, потому что Павил зловеще усмехнулся и кивнул кому-то за моей спиной. Мне приподняли голову и крепко зажали в таком положении, заставив посмотреть ему в глаза, и тут же вражеский сапог ткнулся в мою разбитую губу.

- Ты мне испачкал. Оближи, - кивая на блестевшую на гладкой коже сапога капельку моей крови, насмешливо бросил он. - Что? Ниже твоего достоинства, наследный принц? Ну ничего, научим слушаться хозяина, презренный раб! - Он плюнул на сапог, точно попав на красное пятно, и повторил приказ.

Я замер от такого унижения, кровь хлынула в лицо. Да лучше умереть, чем подчиниться! Я попытался отстраниться от его ноги, но мне этого не позволили.