Ты помнишь родинку на ее левой ягодице, чуть вытянутую и такую милую на нежной тонкой коже? Когда мы с ней лежали рядом, потные и сытые после безумья бурных ласк и оглушительной разрядки, я так любил погладить это соблазнительное мягкое местечко и поцеловать, а Сильвия тянулась мне навстречу, на изломе удовлетворенной страсти повторяя обращенные ко мне слова любви…"

"Торжествующий взгляд отца заметил лишь я - Павил был для этого слишком ослеплен яростью. С легкостью пантеры он набросился на короля и одним точным движением сильных рук свернул ему шею. Позвонки глухо треснули, но он продолжал рвать его скулы, не замечая струившихся через длинные пальцы потоков крови. Из горла наемника вырвался вопль и тут же застрял, вместе с дыханием, бившимся внутри него крупными спазмами - в этот момент он походил на смертельно раненого зверя. Даже я был поражен силе чудовищной боли, охватившей в эти мгновения все его существо. Дверь распахнулась и вбежала Мальина с мечом в руках, увидела и тут же замерла - от ужаса открывшегося ей зрелища.

Павил моргнул, заметив, наконец, распахнутую дверь, отбросил от себя кровавые останки моего отца и глубоко вздохнул, медленно приходя в себя. Брезгливо вытер руки об одежду мертвеца и, не глядя на меня, ткнул в мою сторону пальцем.

- Мальина, забери его! Я скоро им займусь. Принц Герберт мне сполна ответит за грехи отца! Это последний раз, когда я называю его так. Отныне он мой раб, достойный только клички!

========== Глава 2. Когда сомкнулся ошейник. ==========

Меня вели в тычки по королевскому дворцу Таргасы, где я родился и провел всю жизнь, но он казался мне сейчас совсем чужим. Разбитые цветные стекла витражей, поломанные в щепы двери, неубранные бездыханные тела и скользкий от крови паркет - мой дом мне больше не принадлежал, он перестал быть безопасным и родным. Я был один среди врагов, не знал, что стало с Сетом и тремя оставшимися в живых воинами элитного полка. Возможно, их казнили или заперли внизу, в тюремном подземелье? Как бы там ни было, я им ничем помочь не мог.

Наш мир жесток. Я с детства знал свое предназначение, меня учили воевать. Полжизни проведя на стрельбищах, в учебных классах и в походах, я много раз участвовал в боях, видел и грязь, и кровь, но то, чему недавно стал свидетелем, даже мою закаленную суровой жизнью душу повергло в трепет. Два дьявола сошлись в последней схватке, и одним из них был мой родной отец. Я никогда не знал родительской любви, но все же уважал отца и Государя, не ставя под сомнение его решения в государственных делах. Король казался мне достаточно мудрым и справедливым правителем, не способным навредить своей стране в угоду собственным развратным склонностям и греховным поступкам.

Теперь же он открылся мне с иной, неблаговидной, стороны.