Горячие мужские губы, скользят по шее, вдоль линии позвоночника, порождая жгучее, какое — то животное желание, которого я еще ни разу в своей жизни не испытывала.

— Дыши, Кэт, — насмешливо шепчет он, — я не люблю мертвых проституток.

Я становлюсь пунцовой и делаю судорожный вдох, когда его рука проникает мне под блузу и начинает играть с моим соском. И умираю, распадаясь на молекулы, ощущая себя игрушкой в руках сильного, уверенного в себе самца. Ну и пусть, мне все равно. Дэн резко выдохнул, развернул меня к себе, легким движением раздирая на груди тонкую ткань.

— Сладкая куколка — шепчет он, припадая ртом к моей груди. О Боже, обхватываю руками его голову, лишь бы он не отстранился, продолжил сладкую, болезненную муку.

— Не останавливайся, звериный рык вырывается из груди, и я чувствую, к между ног становится мокро и очень горячо.

— Из тебя выйдет толк, Борюсик прав был — издевательски ухмыляется он, резко отстраняясь от моего тела. — Горячая штучка. И сиськи зачетные. — Он нетвердой походкой подходит к бару, и наливает в пузатый стакан янтарный виски, явно наслаждаясь моей растерянностью и разочарованием.

— Почему вы остановились? — спрашиваю, не очень надеясь на ответ.

— Потому, что не хочу тебя, твою мать — рычит он, а я вижу, что лжет. Брюки в районе ширинки только не трещат по швам, с трудом выдерживая железную эрекцию моего господина. — Проваливай, давай, Глаша покажет тебе твою комнату. И сделай милость, исчезни до того, как я проснусь. Ты мне надоела.

И я подчиняюсь, словно побитая собачонка, буквально выбегаю из кухни, придерживая руками на груди, в конец, испорченную блузку. Глаша сидит в холле, примостившись на уголке дивана.

— Пойдем, девочка — манит она меня рукой, глядя с жалостью. Поджав губы, молча показывает уютную комнату, в которой мне предстоит провести ночь.

— Спасибо вам — говорю, что бы разбить стену молчания.

— Прости его, дочка. Мой мальчик пережил такое, что невозможно передать словами — уже у порога говорит она, повернувшись в мою сторону — Терпение нужно и понимание. Денька замечательный.

«Но, я то здесь при чем?» — хочется выкрикнуть мне, но я лишь молча кивая головой, в очередной раз, подчиняясь правилам моего хозяина. Любопытство в его владениях неуместно.

* * *— Опять ханку жрешь? — истерически визжит неопрятная бабища, встряхивая пегими, похожими на паклю волосами. Он бы давно убил ее, если бы не позорно не зависел от подачек, которые красавица кидает с барского плеча."

"— Иди в задницу, дорогая — ухмыльнулся мужчина, но опасливо встал из — за стола, спорить с ней себе дороже. Она ездила к нему на зону, таская набитые под завязку «сидора», и мужчина испытывал подобие благодарности к обездоленной «заочнице», которую смог очаровать проникновенными письмами.