Хромота останется со мной на всю жизнь, как память о звере, истребившем почти всех тех, кто мне дорог.

— Сынок, дай червонец, трубы горят — откуда ни возьмись передо мной появляется грязный, замызганный мужик, и протягивает ко мне скрюченную пятерню.

Я стою, не в силах пошевелиться. На минуту мне кажется, что кошмар вернулся.

— «Тело не нашли» — звучит в мозгу испуганный Катин голос.

— Эй, мужик, ты чего? Ну, нет так нет, — говорит оборванец и исчезает, сливается с редкими прохожими.

Показалось. Я с облегчением вздыхаю, и поворачиваю обратно — работа ждет. Вот только странное чувство чьего то присутствия, никак не желает покидать меня. Я вижу его всюду: из окна автомобиля, среди толпы людей на улице. Образ зверя преследует меня, доводя до умопомрачения. Вот и сейчас мне кажется, что он стоит на другой стороне улицы и режет меня глазами. Я моргаю и прогоняю морок. Катя научилась жить и не вспоминать, ради меня и сына. Только иногда, когда я не вижу тихо плачет, раскачиваясь из стороны в сторону. А я пока не могу забыть. Со временем мы научимся жить не оглядываясь на прошлое, но пока воспоминания слишком свежи. Я отгоняю дурные мысли. Монстр умер — иначе и быть не может.

* * *Он не помнит, кто он. Но знает, что в этой жизни, что-то недоделал, потому не может умереть. Зверь проснулся в своей норе, и вышел на охоту. Желудок свело от голода. Монстр принюхался. Легкий ветерок откуда — то донес запах дыма, который он ненавидит. Он помнит огонь, сжирающий его тело, а потом провал. Тьма, из которой никак не найти выхода. Зверь оскалился. Покрытая ранами кожа срослась, стянув его лицо, превратив в неподвижную маску. Страшная боль пронзила тело, когда он в один прыжок настиг зазевавшегося зайца. Убийца впился зубами в еще теплую тушку, и принялся пировать, не обращая внимания на кровь, стекающую из агонизирующей тушки животного, смешивающуюся с его собственной, из вновь открывшейся раны. Насытившись, монстр вернулся в нору, и бессильно упал на покрытый хвоей пол. Она снова здесь. Не оставляет его ни на минуту, следит, чтобы он не вспомнил. Ничего, он окрепнет и выгонит ее. И тогда зверь вернет свою жизнь.

— Чего ты хочешь? — спрашивает зверь у призрачной женщины, сидящей на подстилке из веток. Она молчит. Только страшно скалится своим покрытым струпьями лицом, а потом вдруг начинает тихо петь.

Спи малютка мой прекрасныйБаю-баюшки баюСпи, покойся, за тобою, я без устали смотрюСам Господь с высот небесных в колыбель глядит твоюСпи мой ангел, спи прелестныйБаю — баюшки баю.Конец."