Нам надо развести огонь в камине, приготовить для тебя ванну, а мне еще виски… Оставайся пока здесь, дорогая. Забава начнется, как только я вернусь.

Он хмыкнул и исчез.

Эванджелина изо всех сил пыталась подняться на ноги и запрыгала к двери. Она как раз попыталась повернуть дверную ручку и открыть дверь, когда в комнату вошел отчим со стаканом виски в руке.

— Ну-ну, — процедил он сквозь зубы. Брови его взметнулись вверх. — Что я обещал тебе сделать, если снова поймаю тебя?

Должно быть, она просто отгородилась от этого воспоминания, заблокировала память.

Она предпочла бы, чтобы он убил ее прямо здесь и сейчас, чем если бы запер в этом проклятом чулане.

— Ах, — усмехнулся он. — Вижу, что теперь ты припоминаешь. Там ведь не так уж ужасно? Ну немножечко темновато, ну тесно, так что и повернуться негде. Посмотрим, можно ли тебя запихнуть внутрь теперь, когда ты выросла? Держу пари, что ты захочешь моего общества, как только проведешь там взаперти ночь. Возможно, две ночи. Или три.

Его пальцы сжали ее предплечье, а голос он угрожающе понизил:

— Останешься в чулане до тех пор, пока не будешь готова принять и приветствовать меня должным образом.

— Я не пойду туда, — ответила она шепотом. — Я не могу.

— Пойдешь.

Когда он потянул ее за руки, ноги Эванджелины подкосились. Она тяжело рухнула на пол.

— Пошла! Вставай!

Она дышала тяжело, с хрипом, и дрожала всем телом. Сердце ее сбилось с ритма, пульс стал неровным. Она не могла двинуться с места.

Нейл схватил ее за веревки и поволок по коридору к узкой высокой двери чулана.

Распахнул дверь.

Холодный ветер коснулся ее кожи.

Что, если он оставит ее здесь умирать?

Нейл поволок ее к открытой двери:

— Пошла внутрь.

− Нет.

Эванджелина отчаянно трясла головой:

— Нет. Нет!

Он пинками загнал ее внутрь.

Она пыталась сопротивляться, готовая лучше умереть, чем оказаться в заточении в узком пространстве, в этом крошечном кусочке ада. Когда он запихивал ее в чулан, она ухитрилась укусить его. Сильно укусить.

— Ах ты, маленькая сучка!

Он выпустил из рук стакан с виски, и осколки разлетелись во все стороны, разбрызгивая остро пахнущую липкую влагу и крошечные кусочки стекла на заднюю стену. Он продолжал ногами заталкивать ее дальше. Удары его ног были болезненными, от них должны были остаться синяки.

Дверь захлопнулась с такой силой, что порыв воздуха сдул влажные волосы, прилипшие к лицу. Звякнули ключи. Замок щелкнул.

Эванджелина открыла рот, но мрак поглотил ее крик.

Это было похуже, чем потеряться в тайных переходах Блэкберри-Мэнора. Много хуже.

Ее ноги свело судорогой. Она не могла двинуться. Не могла вздохнуть. Воздух был влажным, холодным, затхлым. Тени пропитаны запахом пота, виски и страха. А возможно, это был ее собственный запах. Возможно, она сама стала тенью.