С каждым ударом по моей заднице он словно вводит свои пальцы глубоко внутрь меня и владеет мной целиком, не давая выхода.

— Ты собираешься отказаться от приглашения Итана?

— Нет.

Шлепок. Шлепок. Шлепок.

Я задыхаюсь, когда многочисленные удары заканчиваются.

Мои нетвердые ноги широко расставлены, запястья зажаты за спиной, попка горит, а киска пульсирует от желания большего.

Я не знаю, сколько еще. Я действительно больше не знаю своих пределов. Не то чтобы я была экспертом в этом с самого начала. Все, что я знаю, это то, что пребывание с Джонатаном растянуло их довольно далеко, даже для меня.

— Давай попробуем еще раз, — он угрожающе хватает меня за задницу, и хотя мое нижнее белье все еще на месте, я чувствую его прикосновение до самых костей. — Ты собираешься или не собираешься отказываться от приглашения? На этот раз скажи правильные слова.

— Н-нет.

Я готовлюсь к натиску его руки, но его не происходит. Я смотрю на него через плечо и вижу, что один из его глаз сузился и направлен на меня.

— Ты делаешь это нарочно, не так ли, дикарка?

— Нет.

— Почему я в это не верю? — он кладет свои пальцы на мое ядро, и я сглатываю, когда они встречаются с моими складками на ткани. — Ты вся мокрая и просишь еще.

Он сдвигает испорченное белье вниз по моим ногам, и я без колебаний выхожу из него. Я смотрю с затаенным дыханием, как он собирает трусики в пучок и запихивает их в карман.

— Зачем ты это сделал? — мой голос нуждается в помощи и весь в беспорядке.

— Я отвечу на этот вопрос, если ты скажешь мне, почему ты не отказываешься от приглашения Итана.

Из-за его чертова сына, но я не говорю об этом. Я имела в виду, когда говорила, что Джонатан не имеет права указывать мне, что делать.

— Я так и думал, — он толкает меня так, что я наклоняюсь над столом, предназначенным для припасов.

Моя грудь касается твердой поверхности, пока он держит меня за запястья. Мои пульсирующие соски становятся болезненными от одного только трения. Я слышу, как позади меня защелкивается ремень, но прежде чем я успеваю сосредоточиться на этом, воздух наполняется звуком шлепка."

"Я прикусываю нижнюю губу, глаза закрываются, чтобы запечатлеть ощущения.

— Последний шанс, — его слова отдаются эхом вокруг меня, как мрачное обещание, и я ненавижу, что моя первая реакция на них — желание большего.

Он превратил меня в беспорядок, который не может насытиться. Он был прав в тот день. Я стала обжорой для его наказаний и грубого обращения. Я настроилась на него на пугающем уровне.

— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули здесь и сейчас? — его голос понижается от похоти и чего-то еще, что я не могу уловить. — Тебя даже не волнует, что мы находимся в религиозной обстановке, или что любой может войти.