Хорошая девочка.

Джонатан следует вскоре за этим, на этот раз, изливаясь внутрь меня. Я не напрягаюсь и не думаю об этом. Такая возможность меня не пугает.

В этом отношении все закончилось, даже не начавшись.

— Блядь, — Джонатан вырывается, его горячая сперма стекает по моим бедрам. — Ты принимаешь противозачаточные?

Я поднимаюсь на ноги, хотя мои ноги едва держат меня в вертикальном положении.

Джонатан отпускает мое горло и мои руки, чтобы уложить себя. Мои запястья болят, почти пустые, от потери его хватки.

— Ты должен был подумать об этом раньше, тебе не кажется? — я разглаживаю платье.

— Ответь на вопрос, Аврора, — на его лице все та же маска безэмоциональной пустоты, но в его челюсти появился тик.

Джонатан потерял контроль, войдя в меня, а он не любит терять контроль. Однако это не единственная причина его раздражения. Он не хочет никакого несчастного случая — ребенка. Что вполне понятно, учитывая, что у него есть Эйден, которому девятнадцать и скоро двадцать, и его племянник Леви, который на год старше его сына.

Но это не значит, что я сама не злюсь.

— Может, да, а может, и нет.

— Если ты не прекратишь провоцировать меня, я буду шлепать тебя по заднице, пока ты не сможешь сидеть прямо.

— Уже отшлепал, — я протягиваю ладонь. — Отдай мне мои трусики.

— Как насчет нет?

— Джонатан!

— Ты не можешь относиться ко мне свысока и рассчитывать получить от меня что-то, — он наклоняет голову в сторону. — Ты вернешься туда без ничего под платьем и будешь думать обо мне каждый раз, когда будешь ерзать на своем месте.

— Ты не можешь этого сделать."

"— Считай, что это уже сделано, — он протягивает руку и вытирает что-то в уголке моего рта, садистская ухмылка расплывается на его грешных губах. — Кроме того, тебе стоит освежиться. Я не против вывести тебя на люди в таком виде, но ты могла бы.

— О чем ты говоришь?

— Ты выглядишь тщательно оттраханной, дикарка.

Я отталкиваю его руку, румянец жара поднимается и покрывает мои и без того пылающие щеки.

Джонатан усмехается, выходя за дверь. Звук его редкого смеха остается в комнате еще долго после его ухода.

Почему он должен был смеяться, черт бы его побрал?

Я использую несколько салфеток, приводя себя в порядок, а затем прокрадываюсь за спиной у всех, чтобы попасть в уборную. Он прав, мои волосы в беспорядке, глаза опухшие и слезятся. Моя помада немного размазалась от того, как я кусала губы.

Мне понадобилось добрых десять минут, чтобы привести себя в приличный вид.

Когда я возвращаюсь, Кенза уже нашла свой телефон. Она в шутку говорит мне, что думала, что это я потерялась.

Если бы она только знала, насколько верно это утверждение.

За ужином мы садимся за столы по пять человек. Дурочка, Лейла, сажает меня с Джонатаном, Итаном, Эльзой и Агнусом. И Джонатан рядом со мной.