Мои мышцы расслабляются с каждой секундой, и его прикосновения становятся все более успокаивающими, даже приятными. Моя голова лежит на краю ванны, и глаза закрываются.

Мои ноги раздвигаются сами по себе, чем больше Джонатан массирует внутреннюю поверхность бедер, его пальцы медленно приближаются к моей чувствительной сердцевине, но не касаются.

Низкий стон наполняет воздух, и я с ужасом понимаю, что он мой. Я впиваюсь зубами в подушечку нижней губы, чтобы больше не издавать ни звука.

Джонатан замедляется, но не останавливается.

— Тебе это нравится.

Я молчу, отказываясь признаваться в своих порочных мыслях.

Он хватает меня за киску, заставляя мои глаза распахнуться. Напряженность, которая сквозит в его потемневших чертах, заставляет меня затаить дыхание.

— Если тебе нравится то, что я с тобой делаю, я ожидаю, что ты это скажешь. Ты не можешь отрицать это, все еще наслаждаясь этим. Мы уже установили, что ты принадлежишь мне.

— Ты установил. Я никогда не соглашалась.

— Да, ты согласилась. Не словами, но это было написано большими заглавными буквами, когда ты выкрикивала мое имя, когда твоя киска душила мой член.

Это прямо здесь, с тем, как твои складки приглашают меня внутрь, даже когда болят.

Мои щеки краснеют от явного образа, который он рисует в моей голове. Будь он проклят и как легко он может вывести меня из себя.

Когда я ничего не говорю, Джонатан убирает руку у меня между ног и встает. Он достает полотенце и вытирает им руки уверенными, твердыми движениями.

— Э-это все?

Не знаю, почему слова срываются с моих губ. Я должна была спросить об этом саму себя.

— Вот и все. Ты не заслуживаешь того, что, по твоему признанию, тебе не нравится.

— он бросает на меня непонятный взгляд. — Я жду тебя в столовой через пятнадцать минут. За каждую минуту твоего опоздания будет платить твоя задница.

И с этими словами он выходит из ванной.

Разочарованный крик вырывается у меня из горла, но я загоняю его внутрь и плюхаюсь под воду, позволяя ей накрыть меня целиком. Не то чтобы это как-то охладило пламя, которое он оставил позади.

Черт бы побрал Джонатана Кинга в самую темную преисподнюю.

И потому, что я хочу придушить его — не в сексуальном смысле, — я вальсирую в столовую с опозданием на пять минут.

Ванна действительно помогла. Мои мышцы болят меньше, но они все еще болят, и я ощущаю его внутри себя с каждым шагом, который я делаю.

Я одета в свое светло-розовое платье без рукавов, мои волосы распущены, и я накрашена красной помадой. Сегодня я нуждаюсь во всей моей уверенности. И, может, я хочу действовать Джонатану на нервы так же сильно, как он действует мне на нервы. В конце концов, он действительно останавливается и пялится всякий раз, когда я крашу губы в красный цвет.