Возникает смутное воспоминание о том, что мы были в таком же положении раньше. Он тоже сделал это вчера?

Были ли те слова, которые пришли мне на ум, его словами?

Должно быть, мне все это мерещится. В конце концов, это Джонатан. Он не чувствует... совсем. Даже если и чувствует, он так хорошо овладел искусством обмана, что никто не видит за его невозмутимым фасадом.

Я вздрагиваю, но учащенное сердцебиение застает меня врасплох еще больше.

— Джонатан? Что ты делаешь?

— Нахожу решение.

Он направляется в ванную, и я мельком вижу нас в зеркале. Я, совершенно голая и маленькая в его объятиях.

Мои волосы растрепаны, а глаза слегка припухли со сна. Я не только выгляжу трахнутой, но и как будто наслаждалась каждой секундой этого.

Джонатан осторожно опускает меня в ванну, и я вздрагиваю, когда моя тазовая кость касается холодной поверхности.

Его внимание переключается на меня при звуке, который я издаю.

— Потерпи немного.

— Это твой ответ на все?

— Ты должна вытерпеть это, чтобы пройти через это, Аврора. Вот как это работает.

Интересная философия, но…

— Это не значит, что это пройдет, ты же знаешь.

— Вот почему ты должна терпеть и действовать. Это не имеет значения, если ты только терпишь. Во всяком случае, это повредит тебе в долгосрочной перспективе.

Он слегка поворачивает кран, пробует воду на пальцах и позволяет ей наполнить ванну. И меня.

Мои мышцы немного расслабляются, когда прохладная вода ослабляет боль между ног и в заднице.

Он тянется через мою голову к бесчисленным средствам для ванны и достает то, которое уже было здесь, когда я переехала.

— Я использую яблочный. — я указываю на бутылку рядом с ним.

— Всегда есть возражения. — он качает головой, хотя подчиняется и наливает гель для душа с ароматом яблока.

Затем в тревожной тишине он наблюдает, как вода наполняет ванну и пузырьки покрывают меня до самых грудей.

Я ерзаю под его пристальным взглядом. Хотя я хорошо справляюсь с тишиной, я мусор, когда дело доходит до Джонатана. Учитывая его скрытный характер, всегда кажется, что он что-то сообщает молчанием.

И обычно это не очень хорошо. Молчание Джонатана это тот тип, который должен держать вас в напряжении.

— Ты можешь идти. Не обязательно продолжать наблюдать за мной.

Он не двигается и ничего не говорит. Он остается на краю ванны, скрестив руки на груди, и пристально изучает меня, будто читает воображаемые слова с моего лица.

Запугивание Джонатана Кинга не знает границ. Словно он был рожден, чтобы играть роль ублюдка без души.

Тот факт, что его эмоции заперты в хранилище или, что еще хуже, их вообще не существует, делает его непредсказуемым.