Мой племянник, который при первой встрече назвал меня «мамой», потому что вообще не знал о моем существовании.

Он заходит внутрь, засунув руку в карман темных джинсов. Его шаги целеустремленные и уверенные. Прямо как у Джонатана. Он также является точной копией своего отца в плане внешности. Темные волосы и серые глаза. Гордый нос и точеная челюсть. Даже постоянный неодобрительный взгляд такой же.

И теперь он направлен на меня.

И тут я понимаю, в какое компрометирующее положение попал Эйден. Я сижу на коленях его отца, обхватив губами его чертов палец.

Я вздрагиваю, пытаясь встать, но Джонатан крепко держит меня за бедро.

Я умоляю его дикими глазами отпустить меня. Возможно, он слишком напорист, чтобы заботиться о том, что думает его сын, но меня это волнует. Настолько, что каждую секунду, когда он прижимает меня к себе, я близка к тому, чтобы задохнуться.

Он должен видеть панику на моих чертах лица, и поскольку Джонатан не заботится о других, я подозреваю, что он никогда не отпустит меня. Но тут его пальцы ослабевают на моей талии, и я использую эту возможность, чтобы слезть с его колен.

Мое дыхание учащается, когда я разглаживаю платье и трогаю волосы в постыдной попытке взять себя в руки.

Не так я хотела снова увидеть Эйдена.

Кроме того, какая-то часть меня на самом деле не хотела с ним встречаться. Джонатан был прав, чувство вины, которое я испытываю по отношению к Эйдену, слишком велико, чтобы выразить его словами.

Я предполагала, что с тех пор, как я переехала сюда, мне придется столкнуться с ним, но я никогда не думала, что это произойдет при таких обстоятельствах.

Если он не ненавидел меня раньше, то теперь точно должен.

Мне следовало спросить Джонатана, когда он вернется из медового месяца.

Возможно, я была бы более подготовлена, если бы спросила. Или, по крайней мере, не сидела бы на коленях у его отца, посасывая его пальцы.

Эйден остановился напротив отца, его губы сложились в линию, горячая ярость исходила от него волнами.

— Что черт возьми здесь происходит?

Я сглатываю.

— Это не...

— Я говорил с тобой? — Эйден прерывает меня, его внимание все еще приковано к отцу.

Прекрасно. Я заслужила это. Но это не значит, что мне менее больно.

Эйден — последнее, что Алисия оставила позади.

Кроме меня, он единственный, кто имеет с ней общую ДНК.

И несмотря на то, что он похож на Джонатана, я чувствую в нем прикосновение Алисии. Но это может показаться жутким, поэтому я не решаюсь высказать эту мысль.

— Я жду, Джонатан, — Эйден кладет руку на стол, встречая взгляд отца, будто он соперник.

Выражение лица Джонатана остается нейтральным. То самое спокойствие, которое он так хорошо носит, не дрогнуло. Как будто его единственный сын не застал его в сексуальной позиции с тетей.

Это просто пиздец.