– Кажется, я находилась на грани нервного срыва и, кажется, сидела, застыв без движения, уже некоторое время. – Лорд Арнел желает позлить герцога Карио.

– И ему это удалось, – была вынуждена признать моя добрая экономка. – Страшно представить, какой будет скандал на балу.

– На каком балу? – уже ничего не понимая, спросила я.

– На императорском. Вы появитесь к кульминации, – тихо уведомила миссис Макстон.

Кажется, за выяснениями отношений, негодованием, поцелуями и всем прочим я несколько упустила причину прибытия в столицу именно к этому времени. Но я это упустила – а кто-то все знал. Карио, к примеру. Именно поэтому и было совершено нападение. Но Коршуну Карио его злодеяние не слишком помогло – если мы с лордом Арнелом заявимся на императорский бал и глава Вестернадана представит меня императору как свою супругу, это можно приравнять к нанесению такого оскорбления, которое возможно смыть лишь кровью. За подобное любой отец, даже самый безразличный к своей дочери, вызовет на дуэль. Потому как это оскорбление уже не только и не столько для леди, сколько для ее семьи, для всего рода.

Стремительно поднявшись, я подхватила газеты с пола и решительно направилась к дверям."

"– Мисс Ваерти, в таком виде! – воскликнула миссис Макстон.

Я не слушала.

В спальне «леди Арнел» толпилось более десятка горничных и кто-то еще, но, едва они бросились ко мне, Бетси грудью встала на мою защиту, сообщив всем:

– Только я – единственная личная горничная мисс Ваерти!

И я была очень благодарна ей за эти слова и за помощь.

Миновав спальню, прошла сквозь дверной проем, испачкавшись сажей от сгоревших дверей, и ворвалась в спальню лорда Арнела.

Дракон собирался на бал.

В данный момент на нем красовались идеально отутюженные брюки, туфли и… он сам. Потому как рубашку Арнел еще не выбрал и пребывал в полуобнаженном состоянии.

Увидев меня, дракон даже говорить ничего не стал – его камердинеры покинули нас без слов.

Я же уже гораздо медленнее подошла и, продемонстрировав Арнелу газеты, разъяренно вопросила:

– Что это?

Газеты у меня осторожно отобрали. После отшвырнули их куда-то вне поля моего зрения, и полуобнаженный лорд, совершив плавный шаг, обнял попытавшуюся было вырваться меня, прижал к себе, ничуть не стесняясь собственной обнаженной кожи, и прошептал, склонившись к самым моим губам:

– Анабель, мне, безусловно, бесконечно приятно, что мои поцелуи стерли из вашей памяти большую часть сказанного мной, но я говорил вам, что ожидает нас в столице. Необходимо повторить?

Я судорожно сглотнула, почему-то посмотрев на его губы. Проблема крылась в том, что слово «повторить» прозвучало слишком… двусмысленно.