Я умывалась, умывалась, умывалась, в очередной раз умывалась, но стоило взглянуть на себя в зеркало… и мне хотелось умыться снова. И снова…

И если говорить откровенно – душу рвало в клочья от всего произошедшего, просто в клочья! Мне было стыдно и совестно перед лордом Горданом, перед собой, перед миссис Макстон… и снова перед собой. И стыд перед самой собой оказался сильнее всего, потому как, едва в спальне раздался голос моей экономки, я тут же воскликнула: «Миссис Макстон!»

Домоправительница распахнула дверь уборной без стука, пристально осмотрела меня, сбросила тот самый, подаренный ей Стентоном плащ куда-то прочь и вошла, заперев дверь уже на ключ.

Что ж, я не нашла лучшего времени, чтобы признаться ей:

– Миссис Макстон, я падшая женщина.

А еще я хотела чаю. С вербеной, мятой, мелиссой и чем-либо еще столь же успокаивающим. И моей невысказанной просьбе вняли.

– Бетси, чаю для мисс Ваерти! – повысив голос почти до крика, приказала миссис Макстон.

– Для леди Арнел! – поправил кто-то за дверью.

Я готова была взвыть, но воспитание не позволило. Как и присутствие моей домоправительницы.

– Мисс Ваерти, – она проигнорировала поправку прислуги этого дома, – я спрошу прямо – он надругался над вами?

Не став сообщать, насколько мы были близки к этому, прошептала лишь:

– К счастью – нет.

– Хоть что-то хорошее, – весьма уклончиво произнесла миссис Макстон.

И я воззрилась на нее в ужасе, понимая, что если это «хоть что-то хорошее», то что же тогда «основательно плохое»?

Моя домоправительница не стала томить меня неизвестностью, открыла дверь и вернулась со стопкой газет и стулом, которые были вручены мне, после чего сама миссис Макстон принялась готовить мне ванну.

А стул оказался кстати. Весьма кстати. Без него, боюсь, я опустилась бы на пол, едва прочтя первый же заголовок: «Лорд Адриан Арнел и мисс Анабель Ваерти сочетались браком по всем традициям Вестернадана».

И это была лишь первая газета. Первой она и выпала у меня из рук, и я увидела заголовок второй: «История Золушки – синего чулка, покорившей дракона!»

Третья гласила: «Самый скандальный брак столетия!»

Четвертая: «Богатейший дракон империи и скромная дочь фабриканта».

Пятая содержала что-то вроде: «Блондинка или брюнетка? Драконы предпочитают темненьких!»

Шестая: «Леди Елизавета Карио-Энсан, дочь герцога и баронессы, была отвергнута в пользу простой девицы с образованием! Драконы выбирают бесплодных?»

– Мисс Ваерти, – я поняла, что уже некоторое время сижу, просто глядя в никуда, лишь когда миссис Макстон склонилась надо мной, – мисс Ваерти, дорогая моя, у всего этого есть хоть какое-то объяснение?

– Есть.