Одно нам утешение на службе этой нелёгкой – служение вам, государь великий.

Царь не глядел на Фёдора, медленно поднимая взгляд на тот проулок, где виделись ему образы лукавые, ныне растаявшие в зимнем воздухе.

«Не в вашей воле я… не в вашей!»

Лицо Иоанна озарилось слабой улыбкой, и Фёдор продолжил:

- Неужто в вашем сердце нет той радости, что есть в сердцах наших? Неужто не радостно видеть вам, как враг наш предстаёт перед судом, как грехи свои искупать будет животом своим перед землёй нашей, перед вами, государь?

- Смотрю, Басман, сын твой чего зрелищнее хочет. – слабо ухмыльнулся Иоанн, поднимая свою руку вверх.

Алексей бросил тревожный взгляд на Фёдора, но выражение лица юноши на время сгладило, если и вовсе не уняла тревогу старого воеводы."

"Палач на площади тотчас же заметил жест государя и внимал приказу, который готовился отдать государь.

- Богом клянусь, великий государь! – орал приговорённый. – Богом! Не повинен я в кражах тех!

- Божится он… - усмехнулся Иоанн, мотая головой. – Не хорошо это, не хорошо… Хотя...

Царь прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он чувствовал, как солнце касается его лица, как оно скользит по векам.

Народ замер.

- Хотя почём знать мне всю поднаготную? - наконец, молвил царь, медленно поднимая свои веки. - Не Бог я, такой же грешник.

Царь осенил себя крестным знамением.

- Ты, Малюта, - продолжил государь, обращаясь к своему палачу, - прежде чем в котёл кидать, сними-ка шкуру-то лукавую эту. Да не торопись, авось покается грешник! Уж будто язычники мы, без покаяния отпускать душу в жизнь вечную!

Курбский бросил презрительный взгляд на Фёдора. Юноша же с любопытством глядел на площадь, ожидая расправы над изменником.

...

Тем же вечером в Слободе созвал на пир государь воевод и друзей своих. Столы ломились от яств, а холопы едва успевали наполнять кубки вином. Излюбленные дураки и скоморохи в пёстрых потешных одеждах подняли шуму, бегали и пели вокруг стола, распевая свои небылицы, подыгрывая себе.

- Глухой подслушивал,

Слепой подглядывал,

Безрукой чаши нёс,

На стол раскладывал.

Безласой звал к пиру,

Безногой хаживал.

Мне то воистину

Немой всё сказывал!

Песня лилась, громко да задористо. Скоморохи носились и отплясывали по всему залу, боясь приблизиться к царскому трону.

Раскатистый смех самого государя разносился под сводами палаты, что приумножало уже царившее веселье. Воеводы вместе с царём подпевали скоморохам, осушая чашу за чашей.

Алексей Басманов выпивал непомерно, предаваясь разудалому духу, что царил за столом. Фёдор ничуть не уступал своему отцу, и не раз его резкий звонкий свист велел холопам нести кувшины с вином.

Андрей Курбский также был на пиру, но его утомлённый взгляд говорил о тяжёлом душевном утомлении.