Под чугунным котлом трещали брёвна, и жар от них поднимался вверх в морозном воздухе. Вода, что бурлила внутри, бросала обжигающие брызги.

Мрачная фигура государя величественно восседала на троне, за которым стояли Андрей Курбский и Басмановы. На его плечах лежал широкий воротник, побитый чёрным мехом. Голова государя, покрытая шапкой, оставалась неподвижна, и взгляд его, пустой и равнодушный, был опушен на площадь.

Двое бояр на службе государевой в чёрном облачении волокли под руки изменника. Лицо преступника было разбито до неузнаваемости.

Приближённые государя улюлюкали и кричали, предвкушая жестокую расправу, сам же царь оставался до удивительного невозмутимым и спокойным.

«Ещё одним подонком станет меньше… »

Иоанн поднял свой взгляд. Ему с возвышения были видны ближайшие терема и переулки, убегающие во все стороны от главной площади столицы.

«Сколько их таится ещё там, в закоулках? А в усадьбах?»

Тяжёлый вздох сорвался с его губ.

«Сколько не ловить их, всё одно…»

Иоанн даже не смотрел на площадь, где приговорённый орал, из последних сил надрывая своё сорванное горло, клянясь в свой верности отчизне, пока его приговор зачитывал мужчина с рыжей бородой и широким суровым лицом. Его низкий, грубый голос провозглашал все прегрешения, которые осуждённый всё отрицал.

Пока царская свита и толпа горожан глядели на площадь, улюлюкая и прикрикивая, не в силах отвести глаз, Иоанн блуждал своим взглядом по улицам, ведущие к площади. Его глаза бесцельно и со скукою бродили из стороны в сторону, как вдруг сердце его замерло.

Резкий холод, намного страшнее зимней стужи пробил его насквозь, заставив сжать рукоять своего ножа на поясе. В одном из переулков стояла фигура. Лица государь не видел, её дрожащий, неясный образ дрожал, как и образы, что возникали за ней.

«Как они посмели явиться посреди бела дня?... »

Ужас, охвативший разум Иоанна отступил, едва он услышал голос, обращённый к нему, но царь не расслышал слов. Государь перевёл взгляд налево, глядя на склонившегося в поклоне Фёдора, который, однако, поднял голову, в ожидании ответа.

- Повтори. – тихо бросил Иоанн, глядя на площадь.

- Просил я, государь великий, не угодно ли вам будет высечь того плута, которого мы с батюшкою привели на суд ваш? – спросил юноша, говоря в полтона.

Ни Курбский, ни отец Фёдора не могли слышать его слов.

- Плевать. – отмахнулся царь. – Всё одно, в кипятке ему вариться.

- Да как же так, что всё одно? – юноша удивлённо вскинул брови и схватился за сердце. – Злодея изловили мы, по воле вашей. Возносим мы в своих молитвах хвалу небесам, что волю вашу царскую исполняем. Мечи наши во кровь окропили, но не из-за злобы своей, не по слабости, но во имя ваше светлое.