Была только крохотная заметка, на следующий день после третьего испытания, что Турнир выиграл ты. Седрика даже не упомянули. Об этом вообще ничего. По-моему, Фудж затыкает им рот.

— Рите никто рот не заткнёт, — возразил Гарри. — Тут ведь такой сюжет!

— Рита после третьего испытания вообще не пишет, — как-то натянуто произнесла Гермиона. — И, между прочим, — добавила она, и тут её голос слегка задрожал, — некоторое время и не будет. Если не хочет, чтобы я кое-что сообщила о ней самой.

— О чём ты? — удивился Рон.

— Я выяснила, как она подслушивала частные разговоры, хотя её не пускали в школу, — единым духом выпалила Гермиона.

Гарри показалось, что она носила в себе эту информацию уже не первый день, умирая от желания поделиться, но сдерживалась, считая, что время неподходящее.

— Как она это делала? — немедленно спросил Гарри.

— Как ты выяснила? — вытаращился Рон.

— Вообще-то, Гарри, это ты подал мне идею, — ответила Гермиона.

— Я? — поразился Гарри. — Как это?

— Жучок! — сказала довольная Гермиона.

— Ты же говорила, они не работают...

— Да нет, не электронный жучок, — пояснила она. — Нет, понимаете... Рита Вритер, — тут её голос зазвенел от еле сдерживаемого триумфа, — незарегистрированный анимаг. Она может превращаться...

Гермиона достала из рюкзака плотно закрытую стеклянную баночку.

— Ты шутишь, — не поверил Рон. — Ты же не... она не...

— Она — очень даже да, — и счастливая Гермиона взмахнула банкой.

В банке были веточки, листики — и большой жирный жук.

— Такого не может... ты шутишь... — шептал Рон, поднося банку к глазам.

— Нет, не шучу. — Гермиона так и светилась. — Я её поймала в лазарете на подоконнике. Посмотри внимательно — у неё возле усиков отметины, совсем как эти её кошмарные очки.

Гарри присмотрелся — и правда. А ещё он кое-что вспомнил.

Тем вечером, когда Огрид рассказывал мадам Максим про свою маму, на статуе сидел жук!

— Совершенно верно, — кивнула Гермиона. — И после нашего с Виктором разговора у озера он снял жука у меня с головы. И, я сильно подозреваю, Рита сидела на подоконнике в классе прорицаний, когда у тебя заболел шрам. Весь год она так и сновала повсюду — пикантные истории выискивала.

— А когда, помните, мы видели Малфоя под деревом... — медленно начал Рон.

— Он держал её в руке и разговаривал, — подтвердила Гермиона. — Он, конечно, знал. Так она брала свои чудненькие интервью у слизеринцев. Им плевать, что она нарушает закон, им бы только наговорить гадостей про нас и про Огрида.

Она забрала у Рона банку и улыбнулась жуку, а тот в негодовании забился о стекло.

— Я обещала выпустить её в Лондоне, — сказала Гермиона. — Наложила на банку неразбивное заклятие, так что она не сумеет превратиться. И ещё я ей велела на год попридержать перо.