— Било пгиятно с тобой познакомьиться!

Гарри посмотрел, как Флёр стремительно идёт по газону к мадам Максим, как красиво играет солнечный свет в её серебристых волосах, и его настроение стало чуточку лучше.

— Интересно, как будут добираться назад дурмштранговцы? — с любопытством спросил Рон. — Как думаете, они смогут вести корабль сами, без Каркарова?

— Каркаров не водил корабл, — проворчали рядом. — Сидел в каюте, а нас заставлял делат всю работу. — Крум подошёл попрощаться с Гермионой. — Мошно с тобой поговорит? — спросил он у неё.

— Ой... да... конечно, — слегка разволновавшись, ответила она, последовала за Крумом в толпу и скрылась из виду.

— Давай быстрее! — громко закричал ей вслед Рон. — Кареты вот-вот приедут!

Караулить кареты он, однако, предоставил Гарри, а сам провёл следующие минуты, вытягивая шею и выглядывая поверх голов, чем там занимаются Крум и Гермиона. Те вернулись довольно скоро. Рон испытующе вгляделся в лицо Гермионы, но оно было совершенно безмятежно.

— Мне нравился Диггори, — отрывисто сообщил Крум Гарри. — Он всекта был со мной вешлив. Всекта. Хот я и из «Дурмштранга»... с Каркаровым, — добавил он, помрачнев.

— У вас уже есть новый директор? — спросил Гарри.

Крум пожал плечами. Потом, как и Флёр, протянул руку и попрощался сначала с Гарри, потом с Роном.

Рона явно терзала тяжёлая внутренняя борьба. Крум уже собрался уходить, и тут Рон выпалил:

— Дашь мне автограф?

Гермиона отвернулась, улыбаясь безлошадным каретам, что приближались по подъездной дороге, а Крум, удивлённый, но польщённый, подписал для Рона кусочек пергамента.

На обратном пути к вокзалу Кингз-Кросс погода была совсем не такая, как в сентябре, по дороге в «Хогварц». В небе не было ни облачка. Гарри, Рон и Гермиона отыскали себе отдельное купе. Свинринстеля, чтобы не ухал как сумасшедший, снова накрыли парадной мантией Рона. Хедвига дремала, сунув голову под крыло, а Косолапсус свернулся на свободном сиденье рядом с Гермионой и походил на большую и рыжую мохнатую подушку. Поезд мчался на юг, а Гарри, Рон и Гермиона разговаривали охотнее и свободнее, чем всю последнюю неделю в школе. Речь Думбльдора на прощальном пиру как будто открыла в Гарри какие-то шлюзы. Обсуждать случившееся стало не так больно. Они беседовали о том, что, возможно, уже сейчас предпринимает Думбльдор против Вольдеморта, и прервались, только когда прибыла тележка с едой.

Купив еду, Гермиона вернулась и убрала деньги в рюкзак; оттуда выглянул номер «Оракула».

Гарри неуверенно посмотрел на газету, не зная, стоит ли выяснить, о чём там пишут, но Гермиона, перехватив его взгляд, спокойно сказала:"

"— Там ничего такого. Можешь сам посмотреть — там ничего нет. Я каждый день проверяла.