Не забывай, Волдеморт уверен, что про хоркруксы знает только он.

Гарри собрался снова задать вопрос, но Дамблдор поднял руку, призывая к молчанию.

— Несомненно, — произнёс он, задумчиво глядя на изумрудную жидкость и слегка хмурясь, — это зелье должно помешать мне взять хоркрукс. Оно может парализовать меня, заставить забыть, зачем я здесь, причинить боль, сводящую с ума, или сделать недееспособным любым другим способом. И твоя задача, Гарри, следить, чтобы я продолжал пить, даже если тебе придётся вливать в меня зелье силой. Ты понял?

Их глаза встретились над чашей, бледные лица озарились странным зелёным светом. Гарри молчал. Так вот зачем он здесь — заставить Дамблдора выпить зелье, которое способно причинить невыносимую боль…

— Помнишь, — сказал директор, — с каким условием я взял тебя с собой?

Юноша медлил, глядя в голубые глаза, казавшиеся зелёными в отсветах зелья.

— А если…

— Ты ведь поклялся исполнять все мои указания?

— Да, но…

— Я ведь предупреждал, что это может быть опасно?

— Да, — признал Гарри, — но…

— Хорошо, — Дамблдор откинул рукава и поднял пустой кубок. — Тогда ты слышал мой приказ.

— Почему я не могу выпить зелье вместо вас?! — в отчаянии воскликнул Гарри."

"— Потому что я гораздо старше, гораздо умнее и гораздо менее ценен. Итак, Гарри, ты даёшь мне слово сделать всё от тебя зависящее, чтобы я продолжал пить?

— А можно…

— Ты даёшь слово?

— Но…

— Слово , Гарри.

— Я… да, но…

Однако юноша не успел возразить — Дамблдор погрузил хрустальный кубок в чашу. Ещё долю секунды Гарри надеялся, что директор не сможет прикоснуться к зелью, но хрусталь легко потонул в жидкости. Наполнив кубок до краёв, Дамблдор поднёс его ко рту.

— Твоё здоровье, Гарри, — и осушил бокал.

Юноша, сжав край чаши так сильно, что кончики пальцев онемели, с ужасом наблюдал за происходившим.

— Профессор? — встревоженно спросил он, когда кубок опустел. — Как вы?

Зажмурившись, Дамблдор потряс головой. Непонятно было, больно ему или нет. Директор вслепую снова погрузил кубок в чашу, наполнил его — и выпил.

Так, в звенящей тишине было выпито три полных кубка зелья. На половине четвёртого старый волшебник пошатнулся и упал. Его глаза всё ещё были закрыты, дыхание стало тяжёлым.

— Профессор? — с замиранием сердца позвал Гарри. — Вы меня слышите?

Дамблдор не ответил. По лицу — словно он был в глубоком страшном сне — проходили судороги; пальцы, сжимавшие кубок, ослабли, и зелье чуть не пролилось. Гарри рванулся вперёд и крепко схватил хрустальный бокал.

— Профессор, вы слышите меня? — вопрос эхом заметался в пещере.

Дамблдор тяжело выдохнул и заговорил так, что Гарри стало страшно: никогда ещё юноша не слышал в голосе директора такого испуга.