Однако вопросов возникло не меньше, чем ответов. Что меня больше всего заинтересовало и насторожило — так это назначение дневника быть не только вместилищем души, но и оружием.

— Всё равно не могу понять, — пробормотал Гарри.

— Дневник сработал так, как и должен сработать хоркрукс — иными словами, заключённый в нём фрагмент души был в безопасности и, разумеется, сыграл свою роль в предотвращении смерти владельца. Но Ребус, вне всяких сомнений, и правда желал, чтобы дневник был прочтён и частица его души завладела чьим—то телом, дабы снова выпустить на свободу слитеринское чудовище.

— Ну, он ведь не хотел, чтобы его усилия пошли прахом, — заметил Гарри. — Волдеморт жаждал публично объявить себя наследником Слитерина, а в то время он не мог этого открыть.

— Совершенно верно, — кивнул Дамблдор. — Но обрати внимание: если он планировал передать дневник кому—то другому, или спустя годы подсунуть хоркрукс одному из студентов Хогвартса, его отношение к скрытому в тетради бесценному кусочку собственной души выглядит крайне беспечным. Назначение хоркрукса, как объяснил профессор Хорохорн, состоит в том, чтобы хранить частичку себя в безопасном тайном месте, а не швырять кому-нибудь под ноги, рискуя лишиться её… Как, в общем, и случилось: той части души Волдеморта больше не существует; ты об этом позаботился.

Самой зловещей мне показалась именно небрежность, с которой он отнёсся к собственному хоркруксу. Подобный поступок мог означать, что Волдеморт, скорее всего, создал — или намеревался создать — несколько хоркруксов, дабы потеря первого не стала невосполнимой. Я не желал в это верить, но другого разумного объяснения не видел. А потом, два года спустя, ты рассказал мне о тревожном заявлении, которое сделал Волдеморт перед Пожирателями смерти в ночь своего возвращения.

Оно всё поставило на свои места: «Я, прошедший дальше, чем кто бы то ни был по пути к бессмертию ». Именно так ты передал мне его слова: «дальше, чем кто бы то ни был ». В отличие от Пожирателей смерти, думаю, я верно истолковал его слова. Волдеморт имел в виду свои хоркруксы — хоркруксы во множественном числе. Гарри, вряд ли хоть один волшебник заходил так далеко. Но всё сошлось: шли годы, и лорд Волдеморт становился всё меньше похож на человека, и единственное объяснение тому — зло, разъедающее душу, зло, куда более глубокое, чем ты можешь себе представить…

— Выходит, теперь его не убить? — подвёл итог Гарри.

 — Почему тогда Волдеморт просто не создал — или не украл — философский камень? Если уж так жаждал бессмертия?

— Ну, нам известно, что именно это он и пытался совершить пять лет назад, — напомнил Дамблдор. — Но, думаю, существует несколько причин, почему философский камень показался Волдеморту хуже хоркруксов.