— А отчего это все?

— Оттого, что… — Тут пан Михал запнулся, потом махнул рукой и продолжал: — Оттого, что хоть мой отец — князь и сын князя и все в его роду были князья, никто здесь не ровня ему, все вы грязь, а вот когда речь заходит о цмоке, тогда все вы — и мой отец, и вы, его грязные темные хлопы, — все вы становитесь равными в своем животном страхе перед цмоком. А вот какой он, этот цмок, из себя? Как он выглядел, когда ты видел его в последний раз, если уж ты настаиваешь на том, что он каждый раз выглядит по-разному? Ну, опиши мне его!

Цимох долго морщился, явно не зная, как ему отвечать на этот вопрос. Он даже пару раз оглядывался на свою супругу, старую Цимошиху, что означало крайнюю степень озадаченности. А потом все же ответил. Сказал он так:

— В последний раз он был нестрашный. Он же не знал, что я его вижу! Я очень тихо подошел. А он в траве лежал. Это на старых вырубках. Лежал себе, солнце было, тепло… А может, он и знал, что я рядом, да проверял меня. А я чего? Я — о! У меня голова! — И с этими словами старый полесовщик постучал себя ладонью по лбу, после чего продолжил: — Я упал перед ним на колени и начал говорить ему всякие добрые слова. Он тогда повернул ко мне голову, прищурился, вот так вот высунул язык, зашипел, как змея, а после шнырь в кусты — и как его и не было. Вот как я его, того цмока, видел в последний раз.

Сказав это, Цимох замолчал. Но юного пана Михала такой ответ явно не удовлетворил. Он гневно воскликнул:

— Ты, хлоп, не виляй! Ты мне прямо говори: какой он был из себя? Ну, я жду!"

"— Нестрашный, я же говорил! — так же гневно ответил Цимох. — Об одной голове. И хвост один. Лап тоже четыре. Такая ящерица длинная, шагов на шесть в длину. И зубы вот такие, что мой палец. И острые! А на спине… ну как гребень. Гребешка — во, с ладонь. Пасть — во! Но ни дыма, ни огня из пасти не было. И это все.

— А! — удовлетворенно воскликнул пан Михал. — Я же говорил! То никакой не цмок. То динозаврус. Понял?

Цимох настороженно промолчал. Тогда пан Михал посмотрел на Змицера — а тот по-прежнему сидел не шевелясь, белый как мел, — и сказал:

— Не дикозаврус, а динозаврус. И ты, Цимох, — тут он снова обратился к полесовщику, — и ты запомни: динозаврус. Я там, у них, ну, там, куда мы ездили с посольством, много чего об этих динозаврусах слышал. И даже видел их. Даже руками щупал, вот! — И пан Михал для наглядности даже показал, как он это делал.

Цимох не поверил. Спросил насмешливо:

— Живых, что ли?

— Нет, — честно признался пан Михал, — только мертвых. Чучела. Этих динозаврусов давно нигде уже нет. Только у нас в пуще и остались.

— Ха! — громко воскликнул Цимох. — Динозаврусы! Динозаврусы, может, там у них и были. Так то динозаврусы, паныч. А это цмок! Это…

— Молчи, хлоп! — прикрикнул на него пан Михал. Цимох замолчал.